— Может быть и так, может быть и так. — Лайлз вздохнул. — Все было гораздо проще, когда я был мальчиком, и это факт.
Коделл подозревал, что каждое поколение имеет свои собственные ценности, а также подумал, что когда станет старым и седым, он с теплотой будет вспоминать те дни, когда южные штаты еще не обрели свободу. Но за время жизни Лайлза произошло уже столько изменений, а в ближайшие годы будет еще больше. И в то же время один из четырех взрослых белых мужчин в Северной Каролине не мог ни читать, ни писать.
— Не у всех есть отцы, осознающие ответственность за своих детей, как ваш, мистер Лайлз. Мы должны подать другим руку.
— Рука в моем кармане исправно отчисляет налоги, — пожаловался Лайлз. Затем он оживился. — Могло быть и хуже, я думаю. Если бы эти чертовы янки победили, скорее всего, они заставили бы меня ходить в школу вместе с неграми.
Он засмеялся над самой такой идеей. Как и Нейт Коделл.
Три федеральных комиссара хмуро зашли в кабинет министров Конфедерации. Ли, Джуд Бенджамин и Александр Стивенс встали, чтобы приветствовать их. Ли старался сохранять серьезное выражение лица, чтобы избежать даже тени злорадства.
— Итак, ваше слово, северяне, — сказал Бенджамин. Его голос был учтивым, но казалось, что издевательство так и прет из его глубины.
— Да к черту все, — прорычал Эдвин Стэнтон. Военный министр выглядел усталым и обессиленным, и его слова звучали горько.
— Я восхищен заявлением президента Линкольна в итоге, — сказал Ли, пытаясь все-таки смягчить момент. — Он был мудр, призывая вашу страну объединиться вокруг новых лидеров, которых выбрали ее граждане: «Без злобы, но с добром для всех» — эта фраза заслуживает того, чтобы ее не забывали.
— Линкольн больше заслуживал победы, — ответил Стэнтон. — Лучше бы увидеть проигравшего Горацио Сеймура, произносящего фразу на века.
— Что ж, все впереди, — сказал Александр Стивенс. — Подождем до 4 марта, и у него будет свой шанс. Интересно, кого он выберет в качестве своих представителей на этих переговорах?
— Пожалуй, ни одного из нас, — сказал Уильям Сьюард. Федеральные комиссары подались вперед в своих креслах, после слов госсекретаря США: — Возможно ли нам согласовать все нерешенные вопросы между нами перед тем, как президент Сеймур приступит своим обязанностям?
— Линкольн мог решить их в любое время до сих пор, — сказал Ли. — Его неторопливый подход к этим переговорам разочаровал меня.
— Это также стоило ему двадцати двух голосов выборщиков от Кентукки и Миссури, которые перешли к Сеймуру, — добавил Джуд Бенджамин.
— Даже если бы все они поддержали Конфедерацию, то и этого было бы недостаточно, чтобы победить на выборах, — сказал Бен Батлер после быстрого подсчета.
— Тем не менее, — Сьюард махнул рукой, чтобы положить конец прениям. — Президент Линкольн уполномочил меня сообщить вам, господа, что теперь он готов признать результатов выборов в двух спорных штатах, по принципу, выдвинутому генералом Ли, и предлагает в качестве даты выборов вторник, 6 июня 1865 года. Он также уполномочил меня, что мы фиксируем сумму в девяносто миллионов в звонкой монете, в качестве выплаты Конфедерации Штатов, причем половина из этой суммы будет выплачена до 4 марта, а вторая половина в течение тридцати дней после выборов в Кентукки и Миссури.
— Хорошо, — сказал Джуд Бенджамин. Ли посмотрел на госсекретаря Конфедерации с еще большим уважением — он догадался, в какую сторону события будут развиваться. — Хорошо, — опять повторил Бенджамин, как будто только что собрался с мыслями. Наконец ему удалось выразить что-то более логичное: — Большинство новых предложений достаточно конструктивны, господа, и я надеюсь, вы простите нас, если мы попросим отсрочку до завтра для консультаций с президентом Дэвисом?
— Больше из нас выжать не удастся, — грубо сказал Стэнтон. По его плотно сжатым челюстям было видно, что Ричмонду, по его мнению, и так много досталось.
— Ну, не от вас, конечно.
Не останавливаясь на достигнутом, Александр Стивенс намекнул федеральным комиссарам о том, насколько больше Горацио Сеймур может пойти на требования Юга.
Ли подвел черту: — Как уже сказал госсекретарь Бенджамин: это вопрос, который требует решения президента. Встретимся здесь завтра в наше обычное время?
Представители Соединенных Штатов вышли из комнаты кабинета Министров. Их ноги еле тащились по ковру. Ли видел, что они выглядели еще более угнетенными, чем в начале переговоров: даже их соотечественники не поддержали их политики.
Федеральные комиссары направились в кабинет Джефферсона Дэвиса. На этот раз Александр Стивенс был с ними. Дэвис оторвал глаза от бумаг на столе.
— Произошло что-то важное, что вы так скоро после начала встречи оказались здесь? — спросил он. Когда он увидел Стивенса, его глаза расширились. — Ну, даже, если и вы здесь, сэр, то действительно случилось что-то важное.
— Так и есть, господин президент.
Стивенс рассказал о заявлении Сьюарда.
