Команда для расчетов элементов Хаоса была набрана из добровольцев и бешено работала все это время над уточнением координат базы, рассчитывая их по курсу вражеской армады, пришедшей из прошлого.
Всем этим руководил не кто иной, как профессор Лaapc, который отлично справлялся с наиболее сложным и наиболее невероятным анализом Хаоса, который когда-либо проводился.
Из-за отсутствия ориентиров и звезд в качестве данных матрицы закладывались результаты расчетов Хаоса при анализе обратного пути флота чужаков. Приспособление расчетов Хаоса к матрицам было делом новым и неизвестным. Корабли Брона уже сделали семь прыжков по пятьдесят килопарсеков каждый и все еще были налицо, никто не исчез. Все это привело к тому, что люди поверили в присутствие сверхъестественных сил.
Лaapc первый обратил внимание на странные зависимости в расчетах Хаоса.
Все еще считая Брона никем другим, как ученым-синкретистом, он попросил его о помощи в решении загадок Хаоса и подсунул ему все материалы. С помощью Андера, а также пользуясь своими знаниями, Брон выдавал вполне удовлетворительные ответы. На этот раз Лаарс понял, что наткнулся на что-то сверхъестественное, и радость открытия сменилась беспокойством из-за возможных непредвиденных последствий.
— Мастер Галтерн, вы должны объяснить мне вот это, — сказал он.
Он разложил на столе десять длинных диаграмм.
— В чем дело, профессор?
— Вот здесь отклонение. — Лаарс показал, подчеркивая выводы компьютера на боках диаграмм. — Чем дальше мы летим, тем больше наш курс отклоняется от прямой линии.
— Может быть, их флот летел именно так?
— Вряд ли! Они должны были лететь по кратчайшей линии, а это значит по прямой, касательной к случайной, а это по что иное, как геодезическая линия, которая просто не может быть кривой.
— А фактор времени? Ведь Галактика вращается и летит на протяжении веков в пространстве. Наш курс должен немного отличаться от курса пролетевшего ранее чужого флота. Самая лучшая информация, которую мы можем извлечь из Хаоса, это позиция их базы, но спустя семьсот миллионов лет.
Лаарс открыл рот от удивления.
— Я уже объяснял, что в Хаосе все линии прямые. Вы путаете их с линиями обычного пространства-времени, где существуют кривые. В Хаосе все волны являются сферообразными, а все линии — прямыми, иначе и быть не может.
Брон снова всмотрелся в диаграммы.
— Поскольку является аксиомой утверждение, что все оси в Хаосе являются прямыми, а наш курс искривился, то из этого можно сделать вывод, что данные, которые мы получили из компьютера, не являются данными Хаоса.
— Вы сомневаетесь в исправности аппаратуры?
— Конечно, нет. Я знаю, что вы все проверили, прежде чем прийти ко мне. Скорее всего, что что-то не так с самой энтропийной информацией. Может быть так, что был послан сигнал, который наши датчики не могут отличить от волн реального события?
Лaapc почесал затылок.
— Это зависит от мощности. Каждый сигнал, который не будет отличаться от реального события, будет трактоваться как событие. И если на него наложится сигнал оригинала, то мы не можем заметить перемены. А почему вы об этом спрашиваете?
— Потому что начинаю понимать, что мы можем больше не искать чужих. Они ведут нас по курсу, как на поводке.
— Джесси, давай Андера. Мне надо срочно узнать, — можно ли принять энтропийный сигнал?
«Андер ждет с того самого момента, когда ты начал говорить с Лаарсом. Он утверждает, что это не только возможно, но даже приспособлено к мгновенной связи на галактических расстояниях. Что-то вроде этого применено в нашем канале связи.»
— И мы можем проследить луч их фонаря, приняв за основу какое-нибудь событие?
«Да. При их технике это тоже возможно.»
Сигнал возвестил об окончании очередного прыжка и возвращении в обычное пространство. Брон ощутил внезапную боль, и в голове появились голоса чужаков, наполнив его страхом. Со времени его коматозного состояния на борту «Интерпрайза» их голоса не звучали в его голове, однако, несмотря на это, он регулярно принимал антигипнотические таблетки.
Офицер связи связался со всеми кораблями и доложил, что два корабля не появились в космосе. Может быть, они вынырнули в каком-то совершенно другом месте, а может быть, уже никогда не появятся в обычном пространстве и будут вечно носиться по безмерным коридорам подпространства.
Во время программирования очередного прыжка Брон собрал совещание со всеми капитанами кораблей. Им осталось совершить еще четыре прыжка по пятьдесят килопарсеков каждый, и любой из них грозил людям вечным скитанием в бездне космоса. Выполнив семь удачных прыжков, земные корабли уже давно перескочили через возможность лететь точно. Поэтому Брон предложил перемахнуть оставшееся расстояние в двести килопарсеков одним прыжком. Никто не возражал, хотя все прекрасно понимали, чем это могло Кончиться, так как они вторглись в область физики, совсем не изученную человечеством.
