- Ты заложил меня, - сказал он.
- О, фес, Куу! Сейчас не время устраивать такую глупую месть!
- Нет? Когда же будет лучшее время, танитец? Я не знаю, что верно, то верно.
Брагг попытался встать.
- Ты и вправду вышел из-под контроля, Куу. Гаунт вызволил тебя. Тебя всего лишь выпороли. Тебе повезло.
- Повезло?
- Я имею в виду… фес, не знаю, что я имею в виду. Фес, ты – отброс. Гаунт пристрелит тебя за это и…
- Он не узнает, не так ли? – сказал Куу. – Не так ли, здоровяк?
В правой руке Куу сверкнули тридцать сантиметров серебряного танитского кинжала.
- Куу? Какого феса ты…
Куу вонзил серебряный кинжал в сердце Брагга.
Глаза Брагга расширились. Он секунду ловил воздух ртом, словно рыба.
Куу выдернул лезвие, наклонился вперёд, и прошептал на ухо умирающему танитцу:
- Просто, чтобы ты знал… это был я. Я прикончил её. И это было прекрасно. Она боролась, ах, как она боролась. Не то, что ты, здоровяк.
Брагг внезапно рванулся вверх и поднял автопушку за ствол, словно дубину. Если бы она встретилась с тощим вервунцем, то наверняка покалечила бы его. Но Куу отскочил с её пути.
- Попробуй ещё разок, Брагг, - сказал он, и вонзил в него клинок снова. И снова. И снова.
Я раньше не верил, что когда-либо найду старшего офицера, который оценит особые навыки Призраков. И теперь, когда я его нашёл, не думаю, что стал вправду счастливее.
Дирижабль причалил лишь несколькими минутами ранее, но дети уже выбегали наружу и играли.
Обоз Призраков достиг Уранберга как часть большой волны подкрепления. Угрюмые смотрители причалов наблюдали за разгрузкой содержимого грузовых палуб, в то время как люди, которые вскоре станут жонглёрами, мимами, пожирателями огня и точильщиками препирались с ними по вопросам аккуратной разгрузки их скарба.
И дети резвились. Смех, вскрики, беготня по всему причалу. Йонси подалась вперёд и бросила мяч, за которым стремглав побежал Далин.
- Детишки, а? – сказала женщина позади Кёрт. Хирург оглянулась.
- Детишки, - презрительно сказала Алекса. – Битва выиграна, мертвецы мертвы, и теперь прибыли детишки, чтобы размягчить нас и заставить погрустить. Что ж, я, гак, не грущу. Жизнь – дерьмо. Надевай чёртов шлем.
- Согласна, - сказала Кёрт, беря лхо-палочку из своей пачки и протягивая пачку Алексе. Оплывшая женщина, старше нее, в пышном будуарном наряде взяла одну и прикурила от гравированной серебряной зажигалки.
- Далин! Аккуратней со своей сестрой, слышишь меня? – крикнула она, и понизив голос добавила:
- Ты – та, кому он сказал, верно?
- Та, кому он сказал?
- Коли сказал мне, что единственный человек, кроме меня, кто знает – леди-доктор. Это ты, не так ли?
- Да, - вздохнула Кёрт.
Немного погодя, Алекса спросила:
- Как Гол?
- Он жив, - сказала Кёрт.
- Но как?
- Его основные функции невредимы. Он в сознании. Но урон его мозгу был нанесён значительный. У него полная потеря социотипической памяти. Имею в виду – полная. Он даже не знает собственного имени. Или что у него есть дети. Ничего…
Алекса улыбнулась.
- Так это многое решает, правда?
- Нет, - сказала Кёрт, вытаскивая запечатанное письмо и пялясь на него. - Гол Коли вернулся… но он не вернулся. Я… я не знаю, что делать.
- Милая, - сказала Алекса, заталкивая письмо обратно в китель Кёрт, - послушай мой совет. Возблагодари Императора и уходи.
Кёрт сложила письмо и медленно побрела по причалу в город.
Ван Войтц был неудержим в своих славословиях. Он непрестанно говорил о благодарностях и наградах, и о ходатайстве Макароту касательно официальной смены полкового обозначения Первого Танитского, чтобы отобразить его сильные стороны в части скрытности и проникновения.
- Когда оружие Танита заговорит в следующий раз, я бы хотел, чтобы оно поддерживало моё продвижение, - провозгласил Ван Войтц, осушая большие бокалы амасека в честь своих собравшихся офицеров.
По правде говоря, Гаунт не слушал. Архивраг был изгнан с Фэнина. Видный лидер еретиков уничтожен.
Силы Крестового Похода будут получать преимущества от солидной выработки продукции газовых фабрик планеты.
И он сохранил в живых как можно больше людей, преследуя эти цели.
Это победа, и долг исполнен. Гаунт просто не разделял стремления Ван Войтца произносить тосты за живых и мёртвых и говорить об этом всю ночь. Он шёл в одиночестве через Имперскую площадь. Отряды зачистки всё ещё обыскивали окружающие здания на предмет выживших врагов.
