– И у тебя она есть?
Пока Снефрид слушала Триди, у нее пропала охота отпираться. Его спокойная откровенность оказалась заразительной – ей стало стыдно лгать и притворяться перед человеком, который раскрыл перед ней все свои тайны.
– Нет. У Хаки была сотня. В последний раз я видел его год назад, он показывал ее мне и сказал, что думает отправиться забрать наш ларец. Там, где он был, его нет с осени, и никто о нем не знает. Я думаю, он пошел за ларцом.
– Но серебра у тебя нет. Без денег я не отдам залог. Как ты сам сказал, мне нужно расплачиваться с долгами.
– Ты могла бы… поверить мне, – с усилием произнес Триди; было видно, что его унижает необходимость просить. – А когда ларец будет у меня…
– Но у тебя нет ключа, ты не можешь достать это сокровище.
– Его не нужно доставать. Рог Фрейра и в ларце свое дело сделает не хуже. Когда я получу его, я смогу… – голос его стал еще ниже и тише, – оживить наших павших братьев.
– Что? – Снефрид раскрыла глаза; с ней будто заговорил тролль из-под земли.
– Я знаю как. Одна мудрая женщина… открыла нам тайну заклинания. Если отвезти ларец на то место, где была битва, и произнести его, то они все выйдут со дна морского. Эгир отпустит их в обмен на ларец. Всех наших братьев. Мы снова будем вместе. Те, кто был стар, станет молод, закроются все раны, вернутся былые силы. И никто, никогда больше не сможет ни одного из нас убить…
Его серовато-карие глаза смотрели куда-то в пространство, голос звучал ровно и убежденно. У Снефрид мороз продирал по коже: она так и видела море, из которого поднимаются мертвецы – израненные, искалеченные, седые. Один за другим, десяток за десятком. И больше их нельзя будет убить…
– Где же вы нашли эту… мудрую женщину? – недоверчиво воскликнула Снефрид.
Ей хотелось сказать, «старую троллиху».
– Это она нас нашла. Во сне. Однажды она явилась во сне сразу нам троим, Аслаку, мне и Хаки. Это было вскоре после той битвы. И сказала, что поможет нам вернуть наших братьев, если мы сохраним ларец. Но нам пришлось его отдать твоему мужу, чтобы сохранить.
– Кто же она была такая? Сама Хель? Урд из Источника?
– Она сказала, кто она. Это была спе-диса Бьёрна конунга. Он во вражде с Эйриком Берсерком, и нам он стал кровным врагом. Бьёрну пойдет на пользу, если бессмертная дружина будет искать смерти Эйрика. Сам-то он уж который год не может с ним управиться.
У Снефрид ослабели ноги. Она не знала, верить или нет, но хранительницей удачи Эйрика была ее родная тетка Хравнхильд, и та уж верно не обрадуется, если его начнут преследовать шестьдесят оживших мертвецов. Тот «гость из метели» рассказал ей о замысле оживить побратимов, но не сказал, для чего это нужно и кто пытается этому помочь.
– Перестань! – Снефрид передернула плечами, отгоняя зрелище битвы Хравнхильд с полчищем мертвецов. – Мой муж сказал, что этот ларец ему вручил Хаки Тюленьи Яйца…
– Да, так и есть, – Триди будто очнулся.
– И вернуть нужно либо ему, либо тому, у кого ключ. Ты не Хаки, и ключа у тебя нет…
– Я – Вегард. Вегард Тихий Волк. Неужели твой муж не называл моего имени?
– Нет. Не думаю, что он его знал.
– Должен был знать. Ведь нас оставалось только трое. Хаки должен был назвать ему всех. Мы ведь не могли знать, кто из нас сумеет забрать ларец.
– Ты – не тот человек, и у тебя нет денег на выкуп. Ты сам признал бы меня бесчестной женщиной, если бы я отдала дорогой залог на таких условиях!
Снефрид надменно взирала на Триди – точнее, Вегарда. Он опустил глаза, признавая ее правоту. Потом глянул на открытый ларь у нее за спиной.
– И сдается мне, – тихо, но с уверенностью вёльвы произнесла Снефрид, – что если взять залог с нарушением уговора, то сокровище превратится в прах!
Она сама удивилась тому, что сказала; на уме у нее была Хравнхильд, образ тетки и подсказал эти слова. В эти мгновения Снефрид много о чем жалела: что не стала учиться у тетки, что не отдала ей ларец. Пусть бы сейчас Хравнхильд с ним объяснялась, зато деньги мертвеца были бы в этом ларе!
Вегард не возразил.
– Но ты отдашь мне ларец, если я принесу деньги?
– И приведешь Хаки. Или Аслака, у которого ключ.
– Аслака никто не видел уже три лета. Я слышал, он присоединился к дружине Хродрика Золотые Брови и вместе с ним ушел в поход по Восточному Пути, до самого Серкланда.
– Но как же ты откроешь… а, да. Открывать не надо. Если ты приведешь Хаки, а Хаки принесет деньги, условия будут соблюдены, вы получите право на ваш залог. Это будет справедливо. А иначе сам Фрейр проклянет вас, вы ведь и так уже однажды разгневали его!
– Чтобы вернуть моих братьев, я не побоюсь разгневать никого. Даже бога.
– Но если ты разгневаешь норн и даже твоя фюльгья отвернется, ты погубишь и себя, и братьев.
– Теперь мне придется покинуть вас, – Вегард взглянул на дверь. – Но не отдавай ларец больше никому, слышишь?
Он произнес это тихо, даже без нажима, но Снефрид поняла: это угроза. Этот тихий голос будто накинул крепкую петлю ей на горло. Каким бы спокойным и дружелюбным человеком Вегард ни казался, для него всего важнее своя цель, и по пути к ней он переступит через что угодно.
