- Сейчас, братец, убедишься, что татары не уступают туркам в умении приготовлять кофе, - сказал князь Панаеву. Толпа расступилась, князь прошел под навес и спросил кофе. В несколько минут кофейные зерна были изжарены, столчены, сварены и поданы по-турецки, с гущей, в крошечных фарфоровых чашечках, вставленных в медные рюмочки вместо подноса. Напиток оказался превкусным.
- Видишь, братец, как расторопны татары, - сказал князь. - Пожалуй, расторопнее нашего Кирьякова.
Уходя, князь положил золотую монету и возвратился в главную квартиру в весьма веселом настроении духа.
IX
Ординарец Меншикова Стеценко, следуя совету князя, тогда еще не знавшего, что неприятель окончательно перешел в Балаклавскую долину, отправился в Севастополь ночью пешком, с проводником-татарином, соблюдая всевозможные меры предосторожности.
Стеценко прошел по тому месту, где авангард лорда Раглана напал на наш парк; место это было заметно по остаткам разломанных повозок. Проводник боялся идти прямым путем и повел Стеценко глубокими лесными балками. Подошли к долине Черной.
- Там лагерь французов, - сказал татарин, указывая рукой в темноту, но Стеценко ровно ничего не видел, как ни напрягал зрение.
Подошли к реке. Мост был разрушен, и пришлось пробираться по сваям.
Уже светало, когда Стеценко со своим татарином поднялся по Саперной дороге. С горы спускалось несколько всадников. Они вдруг остановились. У Стеценко дух замер.
"Вот чертовщина! - подумал он. - Неужели это неприятель?"
Тут он увидел казачью пику.
"Слава Богу, Севастополь еще не взят!" - подумал Стеценко и участил шаги.
- Обезьянинов{94} да это ты! - вскричал он, узнав приятеля-лейтенанта, который вдвоем с казаком ездил сюда смотреть, нет ли неприятеля.
Обезьянинов велел казаку слезть с лошади, и Стеценко поехал вместе с ним к Малахову кургану. Здесь под наблюдением контр-адмирала Истомина и инженера Ползикова{95} возводились укрепления. За эти дни Малахов курган стал неузнаваем.
Увидя Стеценко, Истомин даже всплеснул руками.
- Да скажите наконец, лейтенант, куда запропал главнокомандующий? спросил он. - Что он там делает? Где он? Что все это значит?
- Ваше превосходительство, его светлость близко. Князь велел мне узнать, что делается в Севастополе, и обратить особое внимание на укрепление Докового оврага.
- Вы видите, что мы здесь не сидим сложа руки. Говорите же, где князь и когда именно он вернется?
- Армия дня через два покажется в виду, - сказал Стеценко, так как надо было сказать что-нибудь. - Да притом, ваше превосходительство, судя по тому, что я вижу у вас на бастионах, Севастополю нечего опасаться, если б армии и не было.
Но Истомину было не до выслушивания комплиментов.
- Хорошо вам говорить, - сказал он. - Отправляйтесь немедленно к адмиралу Корнилову и, пожалуйста, сообщите подробно об армии. Мы здесь все не знаем, что и думать.
Стеценко поехал к Корнилову, который, выслушав его подробно и узнав, что к Меншикову присоединился Хомутов{96} с десятитысячным отрядом, что на днях прибудет вся 12-я пехотная дивизия и что тогда князь намерен атаковать врагов, сказал:
- Вы видите, мы здесь не унываем, укрепляемся, как умеем и как средства позволяют. Удивляюсь, почему князь не двинулся сюда немедленно по прибытии отряда генерала Хомутова. Прошу вас сейчас же ехать со мною на оборонительную линию: я должен показать вас моему гарнизону в подтверждение того, что армия с князем не находится в бегах. Потом милости просим ко мне отобедать.
Взяв с собою Стеценко, Корнилов поехал по бастионам и проехал всю линию, передавая главным начальникам вести из армии.
После этого объезда Стеценко почувствовал себя совершенно разбитым от усталости и зашел к своему знакомому моряку Викорсту, жившему на Северной. Не застав хозяина, он велел его денщику стащить с себя сапоги, преспокойно разлегся на его постели и заснул сном праведника. Проспав несколько часов, Стеценко был разбужен сильным стуком в дверь.
- Кто там? - спросил он.
- Вставайте, ваше благородие, - сказал денщик, - за вами пришли.
Денщик был из молодых и довольно нерасторопный и непонятливый. Он даже не знал фамилии Стеценко и не догадался спросить его, кто он.
Наскоро одевшись, Стеценко отворил дверь. Вошел господин, в котором Стеценко тотчас узнал севастопольского полицмейстера. Полицмейстер, наоборот, не знал в лицо Стеценко.
- Честь имею рекомендоваться: здешний полицмейстер, - официальным тоном произнес вошедший и сел на стул. - Позвольте спросить ваш паспорт...
- Паспорт? Да ведь я ординарец главнокомандующего, - ничего не понимая, спросил Стеценко.
- Как ординарец?.. Да что же это я, в самом деле, ослеп, что ли?! воскликнул в свою очередь полицмейстер. - Да вы правду ли говорите, милостивый государь? Вы русский или поляк?
- Удивляюсь вашим вопросам. Да вот, слава Богу, Викорст. Выручи, голубчик. Не знаю, за кого меня принимает господин полицмейстер.
- Что? В чем дело? - спросил вошедший Викорст, обнимаясь с товарищем и подавая руку полицмейстеру, которого знал лично. - Рекомендую: лейтенант Стеценко, ординарец светлейшего.
Полицмейстер совсем опешил.
