– Оля! – грозно начала бабушка, но больше ничего сказать не успела – раздался пронзительный писк, и дверь приоткрылась. За ней оказалась вторая дверь, наполовину стеклянная, а потом – несколько ступеней, ведущих на площадку первого этажа. Подъезд оказался чистым, очень ухоженным, а на подоконниках росли цветы.
– Вы к кому? – Усатый мужчина в форме охранника возник из-под лестницы.
– Скажите, Бронислава Александровна здесь живет? – вежливо поинтересовался папа, складывая ручку Олега.
– Второй этаж, налево.
– Спасибо.
Пока мы поднимались по лестнице, он так и стоял, внимательно следя за нами. Открыли нам не сразу, папе пришлось несколько раз жать на звонок, прислушиваясь к задиристым трелям. Наконец в замке лязгнул ключ, и на пороге появилась невысокая женщина.
– Добрый день, Броня… Бронислава, – поздоровалась бабушка. Голос у нее был какой-то странный, словно она… оробела? Я скосила глаза. Неужели моя всегда храбрая бабушка испугалась от великолепия, которое нас окружало?
– Наталья Павловна? – обрадовалась хозяйка квартиры. – Здравствуйте! Как я рада вас видеть! А это Олечка? Какая она высокая!
– Здрасти… – кивнула я.
– Проходите. – Она на секунду задержала взгляд на папе.
– Алексей, – негромко представился он. – Отец Оли и бывший муж Анны.
– А… Вы тоже будете жить здесь? – Бронислава Александровна явно растерялась.
– Нет, я просто встретил. – Папа поставил чемодан в коридор. – Ладно, мне пора. Не скучайте!
– Пап, ты уже уходишь? – обиженно протянула я. Олег жалобно стукнул колесиками.
– Да, ребенок, работать надо. – Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку, наказал слушаться бабушку (прозвучало фальшиво) и ушел.
– Вот это да! – Я с изумлением смотрела на коридор, уходящий куда-то вдаль. – Здесь же на велике кататься можно!
– На велосипеде проблематично, а вот на роликах вполне, – улыбнулась Бронислава Александровна. – Пойдемте, я покажу вашу комнату.
Квартира была очень большой и напоминала музей: полированная мебель, бархатные шторы. Все казалось очень старинным, даже к медным дверным ручкам было страшно прикасаться.
– Вот ваша комната, моя спальня дальше, а еще дальше комната Настеньки, там стоит фортепиано.
– У вас же дочь скрипачка? – ляпнула я.
– Второй инструмент. Настя колебалась между гитарой и фортепиано и в результате решила, что на гитаре можно и самой научиться.
– А… – протянула я, внутренне содрогаясь от такого настроя. Хотя, конечно, если разобраться, я тоже готова была ездить каждый день и желательно не на одной лошади.
– Так что, Оля, если тебе надо заниматься…
– Спасибо, – закивала я, гадая, будет ли эта темноволосая женщина, мамина подруга, стоять у меня над душой. – Я завтра, можно?
– Да, конечно, – судя по тону, Бронислава Александровна удивилась. Но настаивать на необходимости ежедневных занятий музыкой не стала, просто распахнула дверь одной из комнат. – Прошу.
Мы вошли в комнату.
– Вау! – не смогла сдержаться, с восторгом рассматривая лакированную блестящую мебель, бархатные портьеры и вышитое покрывало.
– Оля, веди себя прилично, – снова возмутилась бабушка. Она повернулась к Брониславе Александровне. – Все-таки хорошо, что ты тогда уехала от нас.
– Да, я и сама не жалею, – улыбнулась она. – Хотя, конечно, на первых порах тяжело было…
– А как вы вообще здесь оказались? – спросила я.
– Да так, после экономического училища поступила в институт, мой научный руководитель порекомендовал меня в крупную финансовую компанию. Конечно, пришлось попотеть, но, по-моему, результат того стоил, верно?
– Еще бы! Такая квартира! – Я обвела комнату восторженным взглядом.
– Рада, что тебе нравится. Вот полотенца, ванная в конце коридора. Как приведете себя в порядок, приходите пить чай.
Бронислава Александровна вышла.
– Так, я лягу на кровать, а ты, Оля, займешь диван, – распорядилась бабушка.
Я пожала плечами: диван так диван. Ванная оказалась достаточно современной, с душевой кабиной и гидромассажем. Приведя себя в порядок, мы с бабушкой прошли на кухню, где хозяйка уже накрыла на стол.
– Как дела у Ани? – начала Бронислава Александровна, как только мы сели. – Все там же?
– Да, вроде все ничего, – отозвалась бабушка.
– Зря она тогда со мной не поехала поступать.
– Аня большие города не любит.
– Мне кажется, она работу не любит, – тихо заметила хозяйка.
– А что ее любить-то? Работа… Она не для удовольствия, – проворчала бабушка, намазывая хлеб маслом.
– Ну, когда нравится, что делаешь, то и результат другой. Оля, возьми сырники, они с малиновым вареньем.
– А варенье-то где? – Я посмотрела на пышные сырники.
– Внутри.
Больше о маме Бронислава Александровна не расспрашивала. Сырники и вправду оказались очень вкусными и с обещанным малиновым вареньем. После завтрака я собиралась сразу выбежать смотреть город, но бабушка покачала головой:
– Оленька, я устала в поезде, почти не спала. Давай позже. Можешь пока разобрать чемодан.
– Ладно. – Пришлось идти в комнату.
Бабушка вскоре захрапела, а я от нечего делать взяла телефон и, сверившись с анкетой, начала смотреть маршрут в конную школу.
– Ничего себе!
