– У каждого всадника две попытки. Если препятствие с первого раза пройдено, вторую попытку можно не использовать, – объявила рыжеволосая женщина.
Я только кивнула, внимательно изучая барьер. Он был самым простым и невысоким, но я сама плохо прыгала и не знала, как это делает Джинджер Голд.
Первой стартовала Соня. Я внимательно смотрела, как ее конь заходит на препятствие, считая про себя темпы: один, два, три… Конь взмыл в воздух, приземлился за препятствием, но задним копытом задел жердь, и она упала. Соня поморщилась и, подождав, пока барьер поправят, зашла на вторую попытку: на этот раз она прыгнула чисто, после чего, радостная, перевела лошадь в шаг.
Не дожидаясь команды, Света тоже направила своего коня на барьер. В отличие от Сони, ей удалось все с первой попытки, и, довольная собой, она отъехала в угол, уступив мне. Я выдохнула и, сделав круг по манежу, чтобы выровнять темп, направила коня на препятствие. Основная задача – прыгнуть посередине препятствия и не смотреть на барьер, иначе обязательно упадешь и еще… Что еще, я подумать не успела: Джинджер Голд всхрапнул и немного ускорился. Я не стала ему мешать, понимая, что в прыжках он гораздо опытнее меня и наверняка сам может рассчитать, когда прыгнуть. По привычке я все-таки считала темпы. Раз, два. три… Толчок, ощущение полета, и мы приземлились с другой стороны, не задев препятствие.
– Ура! – Я радостно погладила коня по шее, перевела в шаг и торжествующе посмотрела на балкон…
Оттуда на меня смотрел папа. Улыбка сразу же сбежала с моего лица, и я похолодела от страха. Мысли проносились в голове, словно табун пони. Что папа здесь делает? Как он меня нашел? А главное, что сказал администрации? Ведь если всплывет, что я сдавала экзамен без разрешения родителей, мой результат аннулируют.
– Выезжаем в центр манежа и отдаем лошадей, – скомандовали с балкона.
Я с трудом поняла, что от меня хотят. Перед глазами все плыло. Я не помнила, как отдала Джинджер Голда следующему всаднику. Просто сунула в руку повод и на подкашивающихся ногах ушла с манежа.
Открыть дверь в конюшню удалось только со второй попытки. Понимая, что папа вот-вот спустится, я почти пробежала по конюшне, что делать крайне нежелательно – благо на развязках никого не было, – и под удивленным взглядом Юли юркнула в раздевалку, вспомнив, что родителей туда не пускают.
От волнения к горлу подкатывала тошнота, а голова кружилась. Рухнув на ближайшую скамейку, я закрыла лицо руками. Я представить себе не могла, что мне скажет папа. Откуда он вообще узнал, где я?
О том, что я сдаю экзамен, знали только Витя с Толей и… Лика!
Я открыла шкафчик и достала телефон. Так и есть: куча пропущенных звонков и сообщений.
«Оля, где ты?»
«Олька, тебя запалили!»
«Оля, твоя мама сейчас придет. Что говорить?»
И последнее:
«Оля, прости, я все рассказала». И грустный смайлик.
Я скрипнула зубами. Тоже мне подруга! Могла бы промолчать или соврать, ну что ей стоило? Я выключила телефон и положила рядом.
– Что ты ноешь? Все ожидаемо. – Тонкий голос заставил меня поднять голову. Я думала, это мне, но нет – Света утешала подругу. Вернее, наслаждалась тем, что она круче.
– Тебе надо было больше тренироваться, вместе со мной в лагерь поехать. – Она покрутилась перед зеркалом. – И вообще, я же говорила, что ты не справишься!
– Я же занимаюсь на два года меньше, чем ты, – робко возразила та.
– Я вообще не понимаю, Дашка, зачем ты пришла. Ты же лошадей боишься!
– Так мама настояла. Она на Бали хочет. – Даша шмыгнула носом. – А тут интернат.
– Теперь ни интерната, ни Бали, – хмыкнула Света. – Пойдем, посмотрим, как другие скачут?
– Не хочу. Отстань.
– Ну и оставайся! – Света вышла, а Даша начала медленно переодеваться.
Мне, наверное, тоже надо было снять чужой редингот, но я так и сидела, уставившись в стену невидящим взглядом. Мелькнула шальная мысль – вот бы поменяться с этой Дашей мамами, но сразу же пропала. Вряд ли кого-то устроит такая дочь, как я.
Юля заглянула в раздевалку:
– Быстрова Оля, тебя папа ищет!
– Уже нашел, – буркнула я и сказала гораздо громче. – Я переодеваюсь.
– Хорошо, я скажу, чтобы подождал снаружи. Сорокина Даша, ты тоже собирайся. – Она убежала.
Я повернулась к Даше.
– Не переживай! – Почему-то мне хотелось подбодрить эту девочку. – Наверняка, ты найдешь себе другое занятие.
Она окинула меня надменным взглядом, хотела что-то сказать, но вдруг расплакалась.
– Ты не понимаешь, – сквозь слезы проговорила она. – Мне мама сейчас такое устроит!
– Мне тоже. Только не мама, а папа… и бабушка.
От неожиданности Даша перестала плакать:
– А тебе-то за что?
– Я из дома сбежала, чтобы сюда поступать, – призналась я, – и на прослушивание в музыкалке забила.
– Ну ты даешь! Обалдеть! – Даша с каким-то испуганным восхищением посмотрела на меня.
– Угу. Только меня нашли. Так что вряд ли я буду здесь учиться.
– Может, твои еще передумают, – отмахнулась недавняя соперница. – Ладно, надо идти.
Она быстро переоделась, собрала вещи и, поколебавшись, вдруг протянула мне белоснежные перчатки со стразами.
– Вот, держи! Мне они ни к чему, а тебе пригодятся.
– А…
