– Юль, булавки есть? – обратилась одна девушка – как раз та, которая отмечала меня на входе, – к другой.
Та скептически посмотрела и покачала головой:
– Не, Лена, мне кажется, не поможет.
Краем глаза я заметила, как Света надменно улыбнулась. Вот гадина! А ведь я порвала пиджак, когда ей помогала! Я с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться девчонке в волосы. Но за драку нас обоих не допустили бы до вступительных испытаний, а это означало бы конец всему.
– Ладно, сейчас решим. – Лена пихнула Юле бумаги. – Постой здесь, я мигом.
Она убежала и буквально через минуту вернулась с черным рединготом с бархатным воротником и пуговицами, на которых скромно поблескивали стразы.
– Вот, держи. – Лена протянула его мне. – Мне он мал, думаю, тебе как раз будет.
– Но… – опешила я, а потом схватила и прижала редингот к груди. – Спасибо! Я аккуратно, честное слово!
– Померяй сначала, – улыбнулась Лена.
Я послушно надела. Конечно, рукава оказались длинноваты, а плечи – широковаты, но это был настоящий редингот! Конный!
– Словно на меня сшили! – воскликнула я. – Я верну после стартов!
– Да ладно, – отмахнулась девушка, – я ж говорю – мне он мал. Иди, седлай лошадь!
Джинджер Голд встретил меня укоряющим взглядом. Сено у него почти закончилось, а сушки никто больше не давал – пришлось срочно исправлять эту вопиющую несправедливость.
Схрумкав угощение, конь повеселел и спокойно позволил снова вывести себя на развязки.
Я еще раз смахнула пыль щеткой, протерла тряпочкой и положила на спину вальтрап. Во многих справочниках пишут, что это «специальное суконное покрывало, подкладываемое под седло», что всегда смешит конников, поскольку вальтрап давно перестал быть суконным. Зачастую их шьют из влагоотводящих тканей и делают набивку из специальной пены, чтобы снизить давление на спину.
Выданный мне вальтрап был тонким, поэтому поверх него нужно было класть специальный амортизирующий гель, а потом и само седло, оказавшееся универсальным. Вообще-то для каждого вида конного спорта есть свои седла: конкурные, выездковые, троеборные, пробежные. Они отличаются, поскольку разные виды требуют от лошадей разной работы. Универсальные же седла подходят для каждодневной работы или, скажем, когда всадник не определился в дисциплине и пробует себя во всем. Я вспомнила, как Витя говорил, что в первый год специализации нет. Значит, мы будет заниматься всем понемногу, да и сегодня мы должны были и показывать элементы манежной езды, и преодолевать препятствия, так что универсальное седло было оптимальным выбором.
Понимая, что если сейчас поседлаю Джинджер Голда, то уже не смогу никому помочь, я скосила глаза на Соню. Невысокого роста, она с трудом положила седло на спину своего коня, стараясь сделать так, чтобы вальтрап не сбился под подпругой – специальным ремнем, удерживающим седло на спине у лошади. Это только с виду лошади огромные и крепкие – на самом деле эти животные очень нежные, и любая ошибка всадника могла обойтись очень дорого как в переносном, так и в прямом смысле этого слова, поскольку оплата лечения лошади зачастую исчислялось двузначными, а то и трехзначными числами.
Света так и стояла, зло посматривая по сторонам. В конце концов, Юля подошла к ней, что-то сказала и начала сама седлать вороного. Я покачала головой, еще раз подумала, что Света уж очень напоминает мне Риту, – та тоже никогда не опускалась до того, чтобы замарать свой маникюр, – и снова повернулась к лошади.
Седло мне удалось положить с первого раза, благо я была выше Сони, а Джинджер Голд – ниже ее коня. Мне даже удалось хорошо затянуть подпругу. Сложности начались, когда я взяла уздечку. Как только я сняла недоуздок, Джинджер Голд полез целоваться. Делал он это весьма профессионально: клал свою огромную голову мне на плечо, шумно выдыхал в ухо, а потом лукаво косился на карман, где были спрятаны угощения.
– Ну уж нет! – Мне пришлось несколько раз отпихнуть наглую конскую морду и даже взять лошадь за храп – переносицу. Это место у лошади одно из самых болезненных – там кость переходит в тонкий хрящ, – и надо быть очень осторожным и внимательным, чтобы не причинить животному дискомфорт.
Осторожно придерживая голову, я надела уздечку. Джинджер Голд безропотно взял трензель – специальное железо, в простонародье называемое удила. Правда, сделав это, конь сразу же с надеждой посмотрел на карман.
– Ладно, заслужил. – Я выдала ему очередную сушку. Джинджер Голд ткнулся мне в ладонь мягкими губами и с благодарностью выдохнул.
Мы закончили седлаться как раз в тот момент, когда сотрудники конной школы начали проверять качество седловки. Я заволновалась. Хоть я и была уверена, что все сделала правильно, но вдруг ошиблась или чего-то не знала? Юля подошла ко мне, внимательно осмотрела амуницию, проверила подпругу и кивнула, отметив что-то у себя в бумагах.
А вот со Светой возникла заминка. Юля к ней даже подходить не стала, и девочка начала возмущаться, но Лена предложила либо уйти сейчас и завалить экзамен, либо не спорить и принять как данность, что она не прошла это испытание.
