– Здесь открыли конную школу. Бесплатную, – торопливо начала я. – Надо только сдать экзамены, и я их сдала. У них есть интернат для иногородних, и по окончанию…
– Это исключено, – отрезала мама, опомнившись. – Ты вообще после всего, что произошло, к лошадям и близко не подойдешь!
– Тогда и в музыкалку ходить не стану! И к фортепиано близко не подойду! – взвилась я. – Можешь его выкинуть.
– Оля… – В голосе мамы появились угрожающие ноты.
Я пожала плечами. Смысла заниматься ненавистной музыкой, если в жизни не останется лошадей, попросту не было. О чем я и заявила маме, заслужив очередную порцию упреков и обвинений в неблагодарности.
– Я ведь все для тебя делаю! Захотела в Петербург в консерваторию…
– Нет, мама, – перебила я ее. – Это ты захотела в консерваторию! Я хочу в конную академию.
С минуту мы смотрели друг на друга, потом мама отвернулась.
– Мы сегодня же уезжаем домой. Собирайся!
Я уныло посмотрела в угол, где стоял чемодан Олег, – показалось, что он тоже пригорюнился. Мне до слез стало жалко и его, и себя.
– Тебе надо, ты и собирайся, – буркнула я, вставая и сразу охая. Нога, которую вчера отдавил конь, стрельнула болью.
– Что случилось? – Мама недоуменно посмотрела на меня.
– Ногу натерла, – солгала я.
Она критически осмотрела ступню, после чего ее брови медленно поползли вверх.
– Оля, у тебя же полногтя нет!
– Да? – Я с удивлением взглянула на палец, где вместо ногтевой пластины розовела кожа. – Ерунда, отрастет.
– Это лошади? Я так и знала. Тебе вообще нельзя подходить к ним! Что, если бы не нога, а рука?
– Это было бы чудесно! – отозвалась я, хромая в ванную.
– Оля! – рявкнула мама.
– Что?
– Вернись немедленно! Мы не договорили!
– Я в туалет хочу. – Я мрачно взглянула на смутившуюся маму. – И умыться.
Она не нашла, что возразить. Воспользовавшись ее растерянностью, я скрылась за дверью, закрыла защелку и только после этого выдохнула. Руки дрожали, а в горле стоял неприятный комок. Впервые в жизни я отказалась подчиняться маме, и это было очень страшно.
Щеки пылали, и мне пришлось долго брызгать на лицо холодной водой. Приведя себя в порядок, я еще долго сидела в ванной, пытаясь понять, что делать. Выхода, кроме как вернуться домой, не было, но продолжать учебу в музыкалке я не собиралась.
Набравшись смелости, я выглянула в коридор. Там никого не было, зато из кухни доносились голоса.
– Аня, я не хочу вмешиваться, но ты слышала, как Оля играет? – спрашивала Бронислава Александровна. – Там же страдают все: она сама, слушатели, фортепиано…
– Не так уж все и плохо, – защищалась мама.
– Прости, но ее исполнение ужасно. К тому же играть без разминки…
– Она просто ленится, как и все подростки. Перерастет. Потом мне спасибо скажет.
– За то, что уничтожила ее мечту? Вряд ли.
– Да какая это мечта?! – вспыхнула мама. – Так, блажь одна. Желание быть не такой, как все. Ты бы слышала, как она своим подругам хвастается, что на лошадях ездит.
– Если хвастается, значит, получается, – заметила Бронислава Александровна.
– Они сейчас чем угодно хвастаются, период у них такой, – отмахнулась мама. – Кто пятью подписчиками канала, кто новой вещью или гаджетом, Оля вот конями…
Я почувствовала, что губы дрожат. Мне было безумно обидно, что мама в меня не верит. Злобно шмыгнув носом, я вошла на кухню, где пахло кофе. Обе женщины сидели за столом.
– Доброе утро, – поздоровалась я с хозяйкой.
– Доброе утро, Олечка. – Она улыбнулась и встала. – Ладно, я вас оставлю – вам есть о чем поговорить.
Я села на освободившееся место, старательно избегая смотреть на маму. Она, напротив, буквально прожигала меня взглядом.
– Как тебе не стыдно вовлекать Брониславу Александровну! – наконец процедила она.
– Вовлекать во что? – От неожиданности я даже забыла о своем решении молчать.
– Зачем ты просила ее поговорить со мной?
– Я не просила! – возмутилась я.
– Да, конечно, она сама решила.
– Да! – Я резко вскочила и поморщилась от боли. – Да что ты все время придираешься?!
– Оля, сядь!
– И не подумаю! И вообще, вы меня все достали!
– Ах, мы достали? А ты меня не достала?
– Вот и прекрасно! Раз достала, то уеду жить к папе!
– Что?
– А что, он такой же родитель, как и ты. Только думает обо мне, а не о своей детской мечте!
– Да как ты… – Мама даже задохнулась от негодования. Она хотела высказать мне очень многое, но нашу ссору прервал дверной звонок.
– Алексей, добрый день, – послышался голос хозяйки квартиры.
– Добрый. Надеюсь, мы все вам еще не надоели?
Услышав папин голос, мама выпрямилась и кинула на меня убийственный взгляд:
– Еще и отца приплела?
– Он, между прочим, мой родственник и несет за меня ответственность так же, как и ты! – Я решила, что спорить бесполезно.
– Так, вижу, вы уже ссоритесь! – Папа появился в дверях.
– Надо было дождаться тебя? – иронично поинтересовалась мама.
Папа вздохнул и посмотрел на меня:
– Ребенок, сходи погуляй, только телефон на минуту принеси, я систему контроля подключу, чтобы видеть, где ты.
– Не могу, – с удовольствием произнесла я.
– Ты что, его потеряла? – напустилась на меня мама.
– Нет. Его бабушка забрала. Наверняка он уже разрядился.
