Поезд набирал ход. Вагон опять был битком, но на этот раз все дети путешествовали с родителями. Из-за духоты я хотела выйти в тамбур, но мама не разрешила. Наверное, боялась, что сбегу. А может, просто устала. Судя по сурово сжатым губам и складке на лбу, ей все злоключения последних дней тоже дались нелегко. Мама и с бабушкой почти не разговаривала – наверное, тоже обиделась. Я снова почувствовала угрызения совести, что внесла разлад в семью, но отступать не собиралась. Просто решила отложить все разговоры до возвращения домой.
Спать пришлось на верхней полке – этому я была рада. Запрыгнув туда, я достала наушники и отключилась от внешнего мира. Наверное, я так и заснула, потому что открыла глаза из-за того, что бабушка трясла меня за плечо.
– Оля, просыпайся, мы скоро приедем.
Скоро оказалось через два часа, но я не стала возмущаться. Послушно встала, привела себя в порядок и снова заняла место у окна. За ночь телефон разрядился. Мама сидела напротив. Иногда она задумчиво смотрела на меня, но так ничего и не сказала. Это тяготило больше всего, но я старалась делать вид, что меня это ничуть не задевает.
В полном молчании мы доехали до дома. Я перешагнула порог квартиры, вдыхая знакомые запахи. После питерской квартиры наша показалась очень маленькой и простой, хотя и уютной. – Разбирай вещи, – отрывисто приказала мама. – Мне еще чемодан отдавать.
Я растерянно перевела взгляд на Олега. Показалось, он тоже поник – мы же так сдружились с ним в этом путешествии!
– А может, мы его оставим? – робко спросила я.
– Оля, не говори ерунды, – одернула меня мама. – Зачем тебе чемодан?
– Вдруг я куда-нибудь поеду.
– Это вряд ли. – Она ушла к себе в спальню.
Скрепя сердце я завезла Олега в комнату и начала разбирать так и не пригодившиеся вещи. На самом дне лежало концертное платье, про которое я в Петербурге совершенно забыла, как и про прослушивание. Интересно, как Бронислава Александровна объяснила, почему я не пришла? Что-то мне подсказывало, что она просто сказала правду.
Я вздохнула и достала ненавистный наряд. Черный шелк безнадежно помялся, поэтому я просто зашвырнула платье вглубь шкафа. Остальные вещи я запустила следом, а вот пакет с конной одеждой старательно спрятала, чтобы мама не нашла и не выбросила.
– Все готово? – Мама вошла в комнату, проверила пустой чемодан и резко застегнула молнию. Брякнул язычок бегунка – по-моему, Олег возмутился, но мама не заметила. Подхватив за ручку, она потащила чемодан к выходу.
– Прощай, друг, – тихо прошептала я. Чемодан жалобно скрипнул колесиками.
У самых дверей мама остановилась:
– Да, чтобы у тебя не было соблазна, я заеду на твою конюшню и скажу, что категорически запрещаю тебе приближаться к лошадям.
– Мама! – воскликнула я, но она вышла, проигнорировав мое возмущение.
Оставшись одна, я все-таки разревелась.
Следующая неделя напоминала день сурка. Я вставала, завтракала и сидела дома, смотря в интернете видеоролики, часто с выступлениями ведущих всадников мирового уровня. Конечно, мне было до них, как до луны и до луны даже ближе, но ведь надо же было что-то делать?
Я даже подписалась на пару обучающих каналов, где выкладывали видео. К сожалению, они были платные, и большинство занятий мне было недоступно, но вот бесплатные я пересматривала много раз.
Гулять мне запретили, но я и не стремилась: все равно с Ликой я поссорилась, остальные разъехались по дачам, а одной бродить по улицам не хотелось.
С мамой мы почти не разговаривали, ограничиваясь короткими фразами по существу. Она все еще злилась на меня, а я делала вид, что меня все устраивает.
Ровно через неделю днем в дверь позвонили. Мама была на работе, а я как раз смотрела выступление олимпийской чемпионки и не хотела прерываться, но несмолкающие пронзительные трели действовали на нервы. Пришлось встать.
Трели как раз сменились громким стуком и воплями:
– Оля! Я знаю, что ты дома! Открой!
Я распахнула дверь и сурово взглянула на Лику, стоявшую на пороге:
– Тебе чего?
– Оль, – бывшая подруга жалобно посмотрела на меня. – Прости, я просто… Твоя мама вспомнила, что я на вокзале тебе вещи отдавала, и примчалась к моей… а потом они вместе… Я побоялась, что с тобой что-то случилось, лошади же… вот и рассказала все…
Она опустила голову, смотря на меня из-под длинной алой челки. И когда только подруга успела покраситься? Я вздохнула. В конце концов, я и сама была виновата – нечего было рассказывать все Лике, знала же, что мама прежде всего придет к ней.
– Ладно, проходи. – Я отступила.
Подруга повеселела и прошмыгнула в квартиру.
– А ты когда приехала? Я тебя так давно не видела! – Лика порывисто обняла меня. – Даже соскучилась!
– Неделю назад. – Я тоже стиснула ее в объятиях. Говоря по правде, Лики мне не хватало. Конечно, я общалась с Витей и Толей, но они мальчишки, и хоть и любят лошадей, но многое не понимают. Даже шлем со стразами, картинку которого я кинула в чат, не вызвал у них должного восхищения.
«Ничего так, блестящий».
«Аж глаза слепит».
И все. А вот Лика, хоть она и далека от конного спорта, пищала бы от восторга.
