После того как Екатерина Викторовна ушла, мама с папой еще очень долго спорили. Я даже вернулась на кухню, ожидая, что меня выставят, но родителям было не до этого. Как папа ни настаивал дать мне шанс, мама была неприступна.
– Нет, нет и нет! Оля не будет жить одна в незнакомом городе, и это помимо того, что придется каждый день кататься на лошади.
– Ездить, – мрачно поправила я.
– Прости, что?
– Катаются на карусели, на лошади ездят, – повторила я фразу, которую неоднократно слышала от Ирины Афанасьевны.
– Ты еще и хамишь? – возмутилась мама. – Совсем от рук отбилась!
– Так, может, в интернате Оля станет более дисциплинированной, раз ты не справляешься? – вдруг вмешалась бабушка.
Я даже рот открыла от изумления. Неужели она решила поддержать меня?
– Что значит «не справляюсь»? – вспыхнула мама. – Я со всем справляюсь, просто у Оли сейчас сложный период, она сама не знает, чего хочет, это пройдет.
– По-моему, наша дочь прекрасно знает, чего хочет. И это не музыка. – Папа встал. – И заставлять ее заниматься нелюбимым делом я не вижу смысла!
Он протянул руку и взял документы, так и оставшиеся лежать на столе, быстро просмотрел их, потом достал ручку, подписал все листы и протянул маме. Она покачала головой:
– Делаешь из меня монстра и завоевываешь дешевый авторитет?
– Аня…
– Конечно, это так просто – быть хорошим, когда не живешь вместе, не встаешь ночью, когда у ребенка температура, не ходишь на родительские собрания.
– Ты тоже не ходишь на Олины соревнования, – возразил папа. – Не интересуешься тем, что нравится дочери, и навязываешь ей свои желания.
– Мои желания?
– Чьи ж еще? Тебя мама в свое время не пустила заниматься музыкой, а теперь ты на Оле отыгрываешься!
– Уходи! – Мама скрестила руки на груди. – Все. Хватит. Оля, что стоишь? Собирайся, вечером мы уезжаем домой!
Я вздрогнула и перевела растерянный взгляд с мамы на папу, желая, чтобы он все-таки сказал хоть что-то. Например, что погорячился и что хочет, чтобы мы опять были семьей… Но он молчал, а я чувствовала себя абсолютно беспомощной: родители ссорились, ссорились из-за меня, а я не могла ничего сделать…
Папа ответил ей мрачным взглядом и вздохнул.
– Прости, дочь. – Он потрепал меня по голове и вышел.
Хлопнула дверь. Опомнившись, я кинулась следом:
– Папа!
Перепрыгивая через ступеньку, догнала его на лестничной площадке и обняла крепко-крепко.
– Папа, пожалуйста, – всхлипывала я. – Я… я буду заниматься этой дурацкой музыкой, только не ссорься больше с мамой и не уходи!
Он вздохнул и обнял меня:
– Я скоро приеду, и ты покажешь мне своих лошадей, ладно?
– Они не мои, а клубные, – проворчала я, так некстати вспомнив слова Марии Петровны.
– Все равно, ты же о них заботишься, верно?
– Да. Они все замечательные, особенно Василек! – я помрачнела. – Правда, он теперь Риткин…
– Может, она уже и передумала его покупать? – подбодрил он и отстранился. – Мне действительно пора. Возвращайся и слушайся маму, она тебя любит.
Я хотела возразить, но заметила складку на лбу и решила не расстраивать его еще больше, поэтому просто кивнула.
– Вот и хорошо. – Он потрепал меня по голове и вышел.
Я подождала, пока хлопнет дверь, несколько раз шмыгнула носом, потом вытерла слезы и вернулась в квартиру. Мама с бабушкой сидели в комнате, оттуда доносились их приглушенные голоса. По всей видимости, бабушка отчитывала маму, та ей возражала, но как-то неуверенно. М-да, тоже проблемы отцов и детей… Кажется, русский классик об этом писал. Не то Тютчев, не то Базаров – в общем, кто-то из великих и ужасных. Ради интереса я даже поискала в интернете, и поисковик радостно выдал мне, что произведение «Отцы и дети» написал Тургенев. Странно, конечно, но ладно. Может быть, мне и стоит его почитать как-нибудь на досуге.
Решив не мешать разговору, а заодно капельку злорадствуя – пусть мама сама прочувствует, каково это, когда родители тебя отчитывают, – я предпочла пройти на кухню. Бронислава Александровна была там. Она смотрела какой-то сериал на планшете.
При виде меня хозяйка квартиры смутилась и быстро закрыла приложение, из чего я сделала вывод, что сериал попадал в категорию восемнадцать плюс.
– Проводила папу? – поинтересовалась хозяйка квартиры.
– Да.
Я села за стол и бросила взгляд туда, где Екатерина Викторовна оставила документы. Папки не было. Наверное, мама выбросила, чтобы ничто не отвлекало меня от великой цели.
– Оля, скажи, тебе нравятся лошади? – поинтересовалась Бронислава Александровна.
Я посмотрела на нее, недоумевая, почему она спрашивает. Но игнорировать вопрос было невежливо, поэтому пришлось ответить:
– Нравятся.
– И действительно можно стать кем-то в этой сфере?
– В какой сфере?
– Конной.
– Ах, это. Ну, да… – Я замялась.
До этого момента я никогда не думала, кем стать. Вернее, конечно, хотела быть крутой и очень известной, вести свой блог, например, и зарабатывать кучу денег. Но теперь, чем больше я размышляла, тем больше понимала, что я действительно хочу связать свою жизнь с лошадьми. Стать такой же, как Лена или Юля… Или даже как Ирина Афанасьевна.
