Если бы вслед за снегопадом ударил мороз, мы бы так и остались в ледяном плену до весны, когда бы нашли наши милые трупики. Моих сил и магии надолго бы не хватило.
Но к счастью к утру началась оттепель, снег растаял, превратив горы в нечто скользкое о мерзко чавкающее, но проходимое. Мы отправились дальше, и я все больше радовалась, что у меня есть такой отличный длинноухий товарищ.
Годы воспитания Вэнем не прошли для Бака даром, это был на редкость умный и прагматичный осел. Поразительное дело, на равнине, если ему что не нравилось, он орал, не стесняясь, а в горах ни разу себе этого не позволил, будто знал, что здесь шуметь опасно.
Свой ум Бак доказал в тот же день. От усталости у меня на скользкой дороге подвернулась нога, да так неудачно, что я плюхнулась в жидкую грязь и поехала по склону вниз. Но это не овраг, а горы. Склон заканчивался самой что ни на есть настоящей пропастью. Может, не очень глубокой, но мне хватило бы. Я пыталась сгруппироваться и за что‑нибудь зацепиться, чтобы задержать падение. Без толку. Применить магию в такой ситуации не удавалось: для нее нужно хоть минимальное состредоточение, а попробуй сосредоточься, когда едешь на брюхе прямо в пропасть и не можешь даже затормозить. Единственное, на что меня хватило, это не выпустить из рук повод моего дорогого ослика.
Он сразу все понял и потянул меня назад на тропу. Не остановил, но движение замедлилось. Я смогла притормозить и сумела‑таки обкрутить повод вокруг левого запястья, захлестнув петлю. Как я потом благословляла судьбу, что запястье было именно левым!
А дальше мы ехали вместе и так бы и закончили жизнь в пропасти, если бы не Бак. Он все же остался стоять на своих четырех, это я пузом пахала землю. А четыре ноги — это вам не две. Он ехать‑то ехал, но еще умудрялся ими перебирать, сдвигаясь не только вниз, но еще и вбок. Когда я уже готова была прощаться с жизнью, он доковырялся до здорового обломка скалы, торчащего из склона, и зацепил об него ремень повода. Да — да, сделал это вполне осознанно: мотнул головой и перебросил петлю так, что она намертво застряла.
Большего не смог бы сделать никто. Мое сползание прекратилось. Сам ослик прижался к каменюке, как к родной маме, и покидать это убежище не собирался.
У меня появился шанс. Та рука, которую захлестнуло поводом, была уже синяя и болела адски, так что пришлось действовать другой. По пядям я преодолевала расстояние до скалы, подтягиваясь всем телом. Два раза чуть не соскользнула обратно, но обошлось. Наконец добралась и даже сумела подняться на ноги. Осторожно отцепила повод от раздувшейся и потерявшей чувствительность руки и прикрепила его к поясу, держась за камень, перебралась поближе к Баку и долго стояла без движения, перемогаясь, пока несчастную поврежденную руку разрывало от боли. Это восстанавливалось кровообращение.
С трудом мы с Баком вылезли обратно на тропу, грязные, мокрые и злые. Добрались до мало — мальски приемлемого места, где можно было остановиться, и дальше не пошли. Я лелеяла свою поврежденную руку, а ослика наградила тремя вкусными сочными морковками. Не зря я у торговца в Сиразе приобрела целый мешок!
На следующий день ветер подсушил тропу и идти стало легче. Но холод пробирал до костей, потому что шли мы теперь по открытому месту. Переночевали в палатке, которую я сделала из тента, обогревались даже не костром, а маленьким язычком пламени, спрятанным в глубокую миску. Упрямый и вредный Бак вел себя кротко и мило, как ласковая кошка. Боюсь, это на него так повлияли лишения. А наутро, не успели мы двинуться в путь, как увидели, что тропа, поднявшись на очередную каменную глыбу, начала спуск в долину. Мы преодолели перевал.
Воздух был так чист, что я даже разглядела впереди цель нашего путешествия. И пускай это было лишь мое воображение, оно придало мне силы.
На радостях я решила сократить сегодняшний маршрут и отдохнуть как следует. Добралась до симпатичного, а главное сухого распадка и устроилась со всем возможным в нашем положении комфортом. Выдала Баку внеочередную морковь и решила просто отдохнуть. Поспать, если удастся.
Ничего не вышло. Мысли в голове крутились с бешеной скоростью, прогоняя живительный сон. Я перебирала всю свою жизнь и приходила к неутешительным выводам. Все, что я делала под чьим‑то чутким руководством, я делала отлично. Все, что делала сама — было глупостью, ошибкой или неудачей. Может, не совсем так, но близко к этому.
Но судьба до сих пор меня хранила и вела. Мои ошибки оборачивались мне же на пользу. Побег от Лапунды, затем побег от Армандо, встреча с Вэнем… Пожалуй, два побега были нужны, чтобы состоялась судьбоносная встреча. Сейчас я очень сильная и умелая ведьма. Не настолько, чтобы спрямить путь и растопить все снега в этих горах, этого и целая толпа магов бы не смогла. Но с любой из ведьм и с большинством магов, даже сильных, я могу потягаться на равных. Только зачем это мне?
