Есть то, что я не умею и не научусь: открывать порталы. Это открытие кортальских магов было для ведьм абсолютно недоступно. Тут потоками не обойдешься, нужен резерв, а он у меня — кот наплакал. А если бы могла, не сидела бы сейчас на холодном камне. Да и в горы меня бы не понесло.
Я хочу и стремлюсь увидеть Армандо и спросить его, почему он от меня отказался. Почему покинул? Поверил, убедил себя, что я к нему равнодушна, и решил поискать счастья в другом месте? Если это так, я сама виновата. Зачем так глупо себя вела? Не понимала, как он мне нужен? Выходит, не понимала. Только сейчас, потеряв все и всех, одна — одинешенька среди молчаливых горных пиков и равнодушных камней, я наконец сообразила: этот долговязый, некрасивый парень нужен мне так, как никогда не нужен был Антонио. Если я и его потеряю безвозвратно — моя жизнь не стоит ни гаста.
Ослик как будто подслушал мои мысли. Закончил грызть морковку, опустился рядом со мной на землю и ткнулся носом в плечо. Мол, хозяйка, какая же ты одна — одинешенька? А я?
Потрепала его по лохматой челке, погладила по теплому носу… Хороший он у меня осел, умный. Мой лучший друг. Эх, если бы я так могла приласкать Армандо, если бы он находился в полшаге от меня…
Первый раз после выхода из Сиразы я позволила себе хорошенько поколдовать, не опасаясь, что Лей мою магию засечет. Горы — надежный экран. Разложила вокруг нашей стоянки камни по кругу, на каждом камне разожгла огонек, а внутри получившегося огненного кольца поставила защитный купол. Тепло и безопасно.
Я спала примерно восемнадцать часов подряд. Тело как будто брало реванш за все те мытарства, которые я его заставила испытать, и наотрез отказывалось просыпаться раньше. Но все же утром следующего дня мы отправились дальше. Я поняла, как важно вовремя и в достаточной степени давать себе отдых. Сейчас я просто летела, а не ковыляла, как последние дни.
А еще я поняла: сорок лиг по горам, это все сто по ровной земле. Может, не по расстоянию, но по трудозатратам точно. До перевала мы с Баком добирались добрых восемь дней. Два раза чуть не погибли. Но это был далеко не конец пути: нам еще предстояло спуститься в долину Ласерн.
До долины мы ползли больше декады и не дошли совсем чуть — чуть. Кто же знал, что спускаться труднее, чем подниматься? Я была очень осторожна, цеплялась на все камни и скалы специальным воздушным щупом, другим таким же придерживала на дороге Бака, но все равно мы чуть три раза не улетели в пропасть. А когда желанная долина уже лежала у ног, вдруг пошел снег. Плотный, густой, такой, что вытянутой руки видно не было. Я попыталась применить парочку заклинаний… Куда там! Помогало ровно на пару минут, не больше. А потом все снова затягивало густой белой пеленой.
Бедный Бак остановился и отказывался идти дальше. Мои попытки сдвинуть его с места прокомментировал жалобными звуками, не похожими на его обычное громогласное "И — и–а — а–а!". Разумное животное пути не видело и не собиралось рисковать.
Я вытащила полог от повозки, каким‑то чудом натянула его на дуги, затащила Бака внутрь и зажгла огонек. Довольно долго пришлось выгребать снег, который успел туда набиться вместе со мной, но все же удалось расчистить маленький клочок твердой земли, а вернее камня, где мы и устроились. Сначала ветер стремился унести наш полог и завывал, как раненый зверь, но скоро все стихло. Я попыталась высунуться наружу, чтобы оценить ситуацию, и не смогла. Мы оказались погребены под толстым слоем снега.
Я не очень испугалась. Сейчас двигаться вперед было невозможно, но потом, завтра, когда снежная буря уляжется… Вылезем с Баком и осмотримся. Не может быть, чтобы мы не нашли дорогу.
Прижавшись к своему любимому ослику, я свернулась калачиком, как кошка, и задремала. Бак пристроил голову мне на попу и тоже с присвистом засопел…
Разбудили меня звуки, от которых я уже успела отвыкнуть: лай собак и крики людей. К нам под полог просунулась чья‑то бородатая голова и хриплый голос крикнул:
— Тут женщина и странный жеребенок. Живые. Не лезьте, места мало. Сейчас я ее достану.
Я разлепила спекшиеся губы и поправила:
— Ослик.
— Что?
Мужчина не ожидал от меня связных слов и не понял, о чем я говорю.
— Это не жеребенок, это ослик. Вполне взрослый.
Если бы я запела, он бы меньше удивился.
— Чудо чудное! Ты кто, красавица? Ведьма?
Я вздохнула и ответила утвердительно. Глупо было бы отпираться. Мужчина обрадовался и стал разговаривать не в пример почтительнее:
— Это хорошо, госпожа, ведьма нам сейчас ох как нужна! Наша‑то о прошлом годе зимой на озеро стирать пошла и под лед провалилась. Нашли уже мертвую да замерзшую. А кто ее работу выполнит? Некому… Так что это замечательно, госпожа ведьма, что мы вас нашли. Ходить‑то можете?
Пожала плечами. Не знаю, наверное могу.