— Я здесь, внучка. Ты здорова? — Госпожа Чжоу говорила так нежно, словно видела Хой. Из глаз ее закапали слезы. Она вытерла свои морщинистые веки, вызвав слезы у всех присутствующих.
— Здорова. А ты, бабушка? — медленно прочитала Шу-хуа.
— Видишь ли ты нас? — спрашивала госпожа Чжоу.
— Вижу, — написал карандаш.
Неожиданно госпожа Чэнь сделала резкое движение и чуть-чуть не упала на прибор. Прерывающимся голосом она взволнованно проговорила:
— Дочка? Думаешь ли ты обо мне? Мы все думаем о тебе.
— Думаю. Вижу маму, — пришел ответ, который Шу-хуа громко прочла вслух.
— Она видит меня, — растроганно прошептала госпожа Чэнь, вынимая платок, чтобы вытереть слезы. Затем вновь спросила: — Дочка, известно ли тебе, что твой младший брат женился?
— Поздравляю маму, — гласил ответ.
— Она видит, она все видит, — прерывающимся голосом сказала госпожа Чэнь. Она вновь спросила деревянный круг: — Дочка, часто ли ты бываешь у нас в доме?
— Далекая дорога, возвращаться трудно. — Этот лаконичный ответ причинил им нестерпимую боль. Мэй не выдержал и всхлипнул. Цзюе-синь по-прежнему, словно во сне, держал руки на круге; в уголках губ его выступила пена.
— Как ты живешь, Хой? — сквозь слезы выдавила Юнь.
— Печаль и одиночество… старая кумирня… ветер дождь… шуршат черви… — читала Шу-хуа, роняя на стол слезы.
Все вздрогнули. Вдруг госпожа Чэнь дрожащим голосом сказала:
— Дочка, я понимаю, что ты хочешь сказать. Семья Чжэн оставила твой гроб в монастыре «Ляньхуа» и не хочет предать твой прах земле. Ты томишься там в одиночестве. Тебе даже некуда вернуться, правда? Это — вина твоего отца: он не только довел тебя до смерти, но и лишил пристанища твою душу.
— Хочу, чтобы побыстрее похоронили, — был очередной ответ.
— Не тревожься, дочка, я согласна и обязательно постараюсь сделать это. Я заставлю твоего отца поговорить начистоту с его дорогим зятюшкой. Ты видишь нас, а мы тебя не можем видеть. Явись ко мне во сне, чтобы я посмотрела, не похудела ли ты. Все это из-за твоего отца, дочка, из-за твоего жестокого отца… — Госпожа Чэнь произнесла все это не переводя дух, но тут же самообладание оставило ее, и, сломленная волнением, она заплакала и отошла от стола, прикрывая лицо руками.
Карандаш больше не отвечал. Неожиданно тело Цзюе-синя резко подалось вперед, ладони надавили на доску, и она, выскользнув из-под его рук, слетела со стола. А Цзюе-синь молча упал на стол.
— Цзюе-синь! Брат! Сыночек! — раздались испуганные крики. Шу-хуа и Юнь пытались приподнять его.
Цзюе-синь поднял голову и обвел всех удивленным взглядом. Казалось, его только что разбудили — на лице его, принявшем болезненный оттенок, были следы усталости.
— Что с тобой, Цзюе-синь? — заботливо спрашивала Юнь. — Тебе плохо? — В глазах ее все еще стояли слезы.
Цзюе-синь вытер губы и покачал головой:
— Нет, ничего. — Но это была неправда: на сердце у него было тяжело, словно он предчувствовал болезнь. Старая госпожа Чжоу принялась благодарить его. Только теперь он обратил внимание на то, что глаза у всех заплаканы; он догадался, что здесь что-то произошло, и решил, что всех расстроили ответы, написанные прибором.
— Шу-хуа, и ты… — начал было он, заметив ее покрасневшие глаза. Но Шу-хуа не дала ему докончить:
— Мы вызвали Хой, и она сказала, что гроб с ее телом еще не предан земле. Она всех расстроила до слез. Тетя пообещала ей переговорить с семьей Чжэн, а ты в этот момент возьми да и упади на стол. Круг выпал у тебя из рук. Вот какие чудеса он делает. Кто бы подумал? — Упомянув про круг, Шу-хуа вспомнила о дощечке и принялась искать ее. Она нашла круг лежащим на полу, расколотым пополам; одна ножка была сломана. — Жаль, жаль, — несколько раз повторила она, поднимая прибор.
Цзюе-синь ничего не сказал. Ему не было жаль разбитого прибора, — наоборот, ему казалось, что с него сняли тяжелый груз.
«Разве это чудеса? — думал он. — Просто вы не забыли этого человека. Сейчас вы заботитесь о ней. А что бы вам тогда протянуть ей руку помощи!» — Сейчас он был готов обвинить всех, забывая о том, что и сам виноват.
— Смотри, Цзюе-синь, ведь твой «вызыватель духов» сломался. Будет он теперь действовать? Может быть, можно купить новый? — извиняющимся тоном обратилась к нему старая госпожа Чжоу, чувствуя себя неловко при виде разбитого круга и в то же время жалея, что пропал этот прибор, с помощью которого она могла беседовать с внучкой.
— Его не купишь, — Цзюе-синь с трудом оторвался от своих мыслей. — Его привез мне друг из-за границы несколько лет назад. Пожалуй, теперь таких нет. Он лежал у меня в сундуке, — только недавно попался на глаза. Разбился, — ну и ладно. Он мне не нужен.
