— С какой целью? Будучи приспешниками Йайака, они рассчитывали на различные милости и выгоды, но теперь, когда он мёртв, без него эти люди ничего собой не представляют. Испанцы могут принять их в свои ряды, но станут относиться к ним с полнейшим презрением — справедливо рассудив, что изменившие собственному народу легко способны изменить и им.
Я вынужден был признать, что в её словах есть резон.
— Эти дезертиры оказались бы самыми низкими из низких. Даже благородного воителя-Стрелу в испанской армии приравняли бы к новобранцу. Безусловно, и он, и все остальные прекрасно это понимали. Так с какой же стати им так поступать? Ни один воин, как бы отчаянно он ни стремился избежать твоего гнева, не согласился бы избрать несравненно худшую участь.
— Что бы ни произошло, — вставила Амейатль, — это произошло между Ацтланом и Компостельей. Почему бы не послать ещё одного куимичи, чтобы разведать обстановку?
— Нельзя! — отрезала Г’нда Ке. — Даже если этот отряд так и не добрался до Компостельи, вести о нём неизбежно дошли до города. К этому времени какой-нибудь сельский дровосек или собиратель трав уже непременно проговорился, что видел в окрестностях вооружённый и явно недружественный отряд ацтеков. Возможно, тамошний губернатор Коронадо уже ведёт сюда своих солдат, чтобы разорить Ацтлан и тем самым задавить задуманное тобой восстание в зародыше. Теперь, Тенамакстли, ты уже не можешь позволить себе просто изводить испанцев беспорядочными нападениями вроде провалившегося похода осуждённых или вылазок женщин Мичоакана. Готов ты или нет, нравится тебе это или нет, но война началась. Тебе придётся воевать. У тебя нет другого выхода, кроме как поднять войска и повести их на войну.
— Не хочется в этом признаваться, — отозвался я, — но ты, колдунья, опять права. У меня нет возможности отказать тебе в удовольствии лицезреть, как льётся кровь и повсюду ширится уничтожение. А ведь именно это зрелище тебе по сердцу больше прочих. Увы, чему быть, того не миновать. Раз уж ты самая воинственная и кровожадная особа в этом городе, то ступай и передай всем благородным воителям и куачикам, что завтра на рассвете армия Ацтлана должна собраться на центральной площади в полном боевом снаряжении и с запасом провизии. Мы выступаем в поход.
Г’нда Ке улыбнулась своей мерзкой улыбкой и поспешно вышла из зала.
Амейатль я сказал:
— Я не собираюсь дожидаться согласия Изрекающего Совета. Ты, сестрица, можешь созвать старейшин на досуге и сообщить им, что в настоящее время ацтеки и испанцы находятся в состоянии войны. Вряд ли членам Совета придёт в голову возражать против того, что уже свершилось.
Амейатль кивнула, но без особой радости.
— Здесь останется отборный отряд, который составит твою дворцовую стражу, — продолжил я. — Нападение испанцев эти воины, конечно, отразить не смогут, но вполне сумеют в случае чего препроводить тебя в безопасное место. Тем временем ты будешь править от моего имени, обладая всей полнотой власти юй-текутли. Совету известно, что мои полномочия переходят к тебе — вплоть до моего возвращения.
— Когда ты ушёл в прошлый раз, твоё отсутствие растянулось на годы, — задумчиво промолвила она.
— Аййо, Амейатль! — воскликнул я как можно более бодрым тоном, желая приободрить и её. — Не знаю, возможно, на сей раз мне доведётся вернуться не скоро, но я надеюсь, что по возвращении смогу с полным правом назвать наш Ацтлан новым Теночтитланом, столицей возрождённого и обновлённого Сего Мира. И мы, двоюродные брат и сестра, будем править им не с дозволения чужеземцев, а свободно и полновластно.
— Двоюродные... — пробормотала она. — Было время, ок йе нечка, когда мы с тобой, Тенамакстли, были как родные.
— И даже ближе, чем родные брат и сестра, если мне позволено об этом напомнить.
— Нет нужды напоминать о том, чего я никогда не забывала. Ты был очень дорог мне тогда, когда был всего лишь мальчиком. Теперь ты стал мужчиной, и весьма мужественным мужчиной. Каким ты будешь, когда вернёшься снова?
— Не стариком, полагаю. И хочу надеяться, что ещё способным... в общем... достойным твоей привязанности.
— Ты был дорог мне раньше, дорог и сейчас. Когда юноша Тенамакстли уходил из Ацтлана, я на прощание лишь помахала ему рукой. Мужчина Тенамакстли заслуживает иного прощания, гораздо более сердечного и памятного.
Она протянула ко мне руки.
— Приди... мой возлюбленный.
Как и в юности, Амейатль полностью оправдала своё имя — Фонтан Сока. Мы любили друг друга всю ночь напролёт и заснули лишь под утро, когда наши соки полностью иссякли. Меня, чего доброго, угораздило бы проспать мною же назначенный сбор армии, но бесцеремонная Г’нда Ке, и не думая считаться с приличиями, ввалилась без спросу в спальню и разбудила меня, грубо встряхнув.
Скривившись при виде наших с Амейатль переплетённых тел, она во весь голос рявкнула:
