Водоёмов в горах — и ручейков, и прудов с холодной чистой водой — было великое множество. К сожалению, мы не захватили с собой рыболовного снаряжения или сетей для ловли водяной птицы, однако ящериц аксолотль и лягушек нетрудно поймать и руками. Кроме того, мы выкапывали корень амоли и, хоть вода и была холодной, купались почти каждый день. Короче говоря, у нас не возникало ни малейших затруднений ни с питанием, ни с тем, чтобы поддерживать себя в чистоте. Могу также сказать — теперь, когда у меня уже нет необходимости карабкаться по этим горам, — что с их склонов открываются восхитительные виды.
Большую часть путешествия нас радушно принимали во всех попадавшихся по дороге селениях. Мы спали под крышей, а местные женщины угощали нас множеством диковинных, непривычных лакомств. Уалицтли в каждой деревне обязательно отыскивал местного тикитля и затевал с ним разговор о здешних снадобьях. И хотя он ворчливо называл сельских целителей безнадёжно отсталыми, его лекарская сума скоро оказалась набитой чуть ли не под завязку.
Я же стремился в каждом встречном поселении поближе сойтись с его главой — вождём, правителем, владыкой, или как ему было угодно себя назвать. Большая часть нашего пути пролегала по землям народов, которые назывались кора, тепейяуаки, собайпури и рарамури. Все названные племена и народы относились к нам дружелюбно, поскольку издавна имели дело со странствующими торговцами ацтеков, а до падения Теночтитлана и с купцами мешикатль. Языки у этих племён были разные, но мне, как уже говорилось выше, довелось выучить некоторые слова и фразы, когда я жил в Мехико и встречал в странноприимном доме Сан-Хосе разведчиков различных племён, которых вожди отправляли взглянуть на город белых людей. Правда, Г’нда Ке, благодаря своим многочисленным, неустанным скитаниям, говорила на этих языках с куда большей беглостью, так что я, хоть на неё и было опасно полагаться в любом деле, использовал эту женщину в качестве переводчицы.
Всем вождям говорилось одно и то же: я собираю армию, дабы свергнуть иго белых чужеземцев, и прошу выделить мне для этой благой цели столько крепких, отважных и воинственных людей, сколько возможно. Очевидно, Г’нда Ке, при всей её злобе, не искажала при переводе мои слова, потому что, как правило, вожди охотно и великодушно соглашались выполнить мою просьбу.
Народы, посылавшие разведчиков на юг, в земли, находившиеся под властью испанцев, уже слышали, причём из первых уст, красноречивые рассказы о жестоком угнетении и бедственном положении тех, кто уцелел во время Конкисты. Они знали о том, что белые люди обращают в рабство, заточают в работных домах, жестоко бьют, клеймят и вообще всячески унижают некогда гордых мужчин и женщин, да ещё вдобавок навязывают им свою новую религию — чуждую и непонятную, но жестокую. Эти донесения, естественно, распространялись среди соседних племён и народов, как ближних, так и не слишком, пробуждая в каждом крепком и отважном мужчине пылкое желание предпринять хоть что-то в отместку.
Вождям не требовалось выискивать желающих: едва они передавали мои слова подданным, как меня тут же окружали люди (иные из них были совсем юнцами, иные — ветхими старцами), которые с воодушевлением выкрикивали боевые кличи и потрясали своим обсидиановым или костяным оружием. У меня имелась возможность выбирать и тщательно отбирать себе воинов. Снабдив новобранцев как можно более точными и подробными указаниями относительно маршрута следования и места назначения, я отсылал их в Шикомотцотль, к Ночецтли. Надо сказать, что я не отвергал никого из выразивших желание мне помочь. Даже совсем юные или слишком старые получили ответственное задание:
— Ступайте от поселения к поселению, как можно дальше, передавая повсюду мой призыв. А каждому, кто вызовется добровольцем, давайте те же указания, какие сами получили.
Следует заметить, что я не собирал людей, которые просто хотели стать воинами. Все они уже хорошо владели оружием и имели опыт схваток, поскольку племена часто враждовали с соседями — из-за спорных земель, охотничьих угодий или похищенных женщин. Однако такого рода столкновения, набеги и вылазки сильно отличались от слаженных боевых действий большой, единой, спаянной дисциплиной армии, служба в которой предъявляла к бойцу несколько иные требования. Мне оставалось лишь полагаться на то, что Ночецтли и другие мои командиры сумеют научить сельских новобранцев всему, что им необходимо знать и уметь.
