Мимо бежит солдат с выпученными глазами.
— Сюда, сюда!
— Мужики, водички попить нет? — задыхаясь от бега, просит он, вытирая пот.
— Бутылку в углу возьми.
На земле лежит измазанная в глине пластиковая пятилитровка, на дне которой плещется вода.
— О! И ты здесь! — в капонир прыгает Алекс. — Нам дальше нужно бежать, до самого конца.
Парни недоверчиво смотрят на Алекса: неужели найдётся сумасшедший, готовый выпрыгнуть из укрытия и бежать дальше? Но Алекс высовывает наружу голову в каске, осматривается — и ползёт вперёд. В нём ни страха, ни мальчишеского восторга. Скорее — оживлённая деловитость. Наконец пошла нормальная работа!
Алекс из города Камышина. Записался в «Ахмат», потому что потерял военный билет и не мог пойти служить через военкомат. Успел повоевать под Рубежным, в Северодонецке и Лисичанске. Опытный боец и знает, что делает.
— Удачи вам, парни! — я отправляюсь вслед за Алексом.
— Береги себя! — раздаётся вслед.
Мой товарищ уже скрылся. Часть пути ползу на четвереньках по неглубокому окопу, который мне по пояс. Когда окоп заканчивается, приходится нестись по посадке бегом. Лишь бы не наступить на «лепесток»!
Взрывы рядом. Ныряю лицом в землю. Вроде не задело. Поднимаюсь и, стряхнув с рук грязь, бегу дальше.
Снова начинаются окопы. Они вырыты зигзагом: если внутрь залетит мина, то осколки разлетятся не по всему окопу, а только по одному углу.
За поворотом встречаю группу людей. Среди прочих, в земляной нише сидят Гога и Снежок. Хорошо, что вместе. Значит, пулемёт и боекомплект к нему не разбежались по разным участкам фронта. Здесь же Алекс.
— Ранило меня! — усмехается он. — Один осколок в банку с энергетиком попал. Она в кармане куртки лежала, весь энергетик вытек. И ещё мелкий осколок в поясницу воткнулся. За ранение теперь деньги дадут.
Сзади на его штанах расплывается небольшое красное пятно.
— За такое не дадут… — Гога скептичен. — Слишком лёгкое.
— Дадут! Судиться буду, — ворчит Алекс. — Ладно, я дальше.
— Давай. Мы пока здесь посидим… — чешет бороду Гога.
Он прав: пулемётчику не стоит под обстрелами бегать. Лучше укрепиться и ждать.
Я следую за Алексом. Ползти и бежать в броне тяжело, поэтому немного отстаю.
Страха нет, действую на автомате, будто по заложенной программе. Вот здесь нужно нестись бегом, а здесь — падать на землю и лежать. Есть задача: дойти до позиции и укрепиться. Есть цель: не допустить прорыва врага. Всё понятно.
Запрыгиваю в очередной капонир. Там тоже прячутся люди. Взрослые дядьки в камуфляже, касках и бронниках жмутся друг к другу при каждом выстреле.
— Привет, мужики! Вы здесь Алекса не видели? Крупный ахматовец в каске!
— Видели. Дальше побежал.
— А сами откуда? Из какой части?
— Мы… от министерства обороны.
— А-а-а… Понятно, — отвечаю я, хотя ничего не понятно.
— Зэки мы, — сопит дядька постарше. — Траншеи копаем. Сказали, что освободят через б месяцев. Обещали, что только хозработы будут… В гробу я видал такие работы!..
— Не бойтесь, мужики. Всё нормально будет!
— Вам легко говорить, вы профессиональный военный…
Я даже радуюсь. Ну, а что? На самом деле военный. Спецназовец, штурмовик!
— С той стороны поля снайпер работает, — предупреждают меня.
— Во весь рост не вставайте. Лучше вот так, поближе к земляному валу, коленями на песок. Вас из-за куста будет не видно.
Зэков жалко. С одной стороны артиллерия и миномёты лупят, с другой — невидимые снайпера… «А в тюрьме сейчас обед…»
— Ничего. Несколько дней назад страшная мясорубка была, и то выжили! И сегодня продержимся, — говорит пожилой зэк. — Я погибшего помогал выносить, татарина…
Может, это был наш Киллер?
— Всё, парни, я побежал. Держитесь!
Зэки одобрительно смотрят мне вслед. Ну, или мне так кажется.
Я иду вперёд и чувствую себя благословлённым на бой бывшими заключёнными. В России нетрудно пересечь границу между грехом и праведностью. Что в одну, что в другую сторону. Когда-то эти парни оступились — и теперь искупают прошлые ошибки кровью, живут в окопной аскезе, в труде, посте и молитве. Что ещё остаётся, когда по окопу стреляет танк? В любой момент они могут погибнуть. Русские люди, не идеальные, а всё же — свои. И вот я, «профессиональный военный», иду вперёд, чтобы защитить их тоже.
В поле за посадкой идёт танковый бой. Украинский танк обстреливает наши позиции. Иногда на поле выскакивает наш БТР, проезжает вперёд, стреляет в сторону вражеского танка, а потом уносится прочь. То ли дразнит и провоцирует, пытаясь вытащить противника под огонь наших гранатомётчиков, то ли надеется сбить с назойливого танка гусеницу и хотя бы так остановить его.
Дожидаясь затишья, я перебегаю от одного укрытия к другому. Начинается новая система траншей, и на одном из перекрёстков я попадаю в пробку. Там сгрудились солдаты. Часть из них прячется в небольшом блиндаже с крышей из деревянных брёвен, другие пытаются укрыться в вырытых в земле «лисьих норах» или просто сидят и стоят в окопах. Часть приготовилась к бою, целясь из автоматов в сторону, откуда звучат выстрелы.
— Мужики, парня здесь не видели? Ахматовца. Высокий такой, Алекс зовут.
