Для Коринны его слова прозвучали выстрелом. Откуда этот человек знает отца? Коринна, как зачарованная, ждала от него ответа, но граф будто специально выдерживал мучительную паузу. Он улыбнулся шире, и Коринна вздрогнула: три передних зуба у него золотые. Капитан Флинт.
— Ваша милость, — граф взял её за руки. — Мы со Стариной Бобом — старые друзья.
Коринну как током ударило: Стариной Бобом отец был лишь для самого узкого круга, для «братства». Они называли его так, когда говорили между собой по-английски.
— Вы представляете, как-то Вилли обставил нас обоих в покер, — весело продолжал господин граф. — И в счёт долга отправил ночевать у дольмена!
— Вилли?
Коринна не могла в это поверить: неужели это он почтенного господина барона назвал просто, Вилли?
— Официоз чертовски мешает общению, дорогая, — заявил господин граф и, как бы невзначай, поцеловал её руку. — Знаете ли вы, Коринна, как интересная песенка сама собой пришла нам с Бобом на ум?
«Доверенное лицо» точно болтал о рыбалке: непринуждённо, с какими-то шуточками. А Коринна, слушая, пропадала: тайна гибели отца до сих пор не раскрыта. Что он знает? Коринна крепко сжала его пальцы и заметила это, когда ощутила укол: господин граф носит перстень. Крупный, колючий, на левом мизинце.
— И какая же песенка, ваша светлость? — Коринна попыталась перенять его тон, но её голос предательски дрогнул.
Коринне показалось, что «доверенное лицо» эту дрожь уловил моментально. Он чуть заметно ухмыльнулся уголком губ и шагнул назад, заложив левую руку за спину.
— Слово «танго» восходит к языку ибибио, оно родом из Африки, — неожиданно произнёс господин граф, спутав Коринне все мысли.
Она совсем растерялась: отец, потом некая песня, и — для чего-то Африка. Что всё это значит?
— Лелею надежду, что ваша милость не откажет мне в танце, — граф подмигнул теперь уже правым глазом, но Коринна взяла себя в руки.
Она не глупая кисейная курица. Отец растил её совсем по-другому.
— С удовольствием, господин Лицо, — Коринна прищурилась точно так же, лисой.
Пора поставить «доверенную рожу» на место.
— Эрих, — шепнул он, наклонившись уху Коринны, и отстранился, приложив палец к её губам. — Но, чш! Всему своё время!
Он сделал первый шаг, начиная танец, и Коринна легко поймала ритм. Ей не нужна была музыка — танго-милонгеро само собой зазвучало в голове.
— Запомните, Коринна: официоз убивает любое общение, — Эрих развернул её спиной к себе, положив руки на талию.
Коринна чуть изогнулась, коснувшись затылком его плеча. Эрих обошёл её и подхватил, уводя в стремительное кружение. Листва шуршала под ногами, мягко пружиня. Белка сбежала и скрылась в редеющей кроне. Посередине поляны Эрих вдруг замер, приняв на себя часть веса Коринны, и негромко напел:
— В лунном свете искры блещут…
— Топот слышно, рык и шёпот, — Коринна продолжила, медленно отстраняясь, упираясь ладонью в его плечо.
Отцовскую страшилку она знала наизусть и всегда подпевала, стараясь как можно страшнее шипеть. Коринна считала, что песенка какая-нибудь дохристианская, а оказывается, её сочинил этот граф.
Эрих поймал её запястье и, резко повернувшись вместе с ней, повёл вокруг дольмена. Коринна споткнулась обо что-то в листве, но вида не подала, скрыв оплошность эффектной восьмёркой.
— Ищет маленький народец, — они напевали уже в унисон, не отпуская друг друга, не останавливаясь. — Открывает двери, окна…
Движения становились раскованнее, взгляды — смелее. Его поддержки — откровенная ласка, а Коринна не стеснялась проводить руками по его лицу. Она приближалась настолько, что чувствовала его дыхание, и сейчас же отворачивалась с ехидной улыбкой.
— Эрих! — воскликнула Коринна, чуть переводя дух. — Знаете, в танго я обожаю вести!
— Хм, — он хмыкнул, изобразив задумчивость. — Ведомым быть мне не доводилось. Изволю попробовать, ваша милость.
Тучи почти растаяли, открыв пронзительно-синее, бездонное небо. Казалось, всё вокруг усыпано золотом, капельки влаги сверкали бриллиантами. Коринна звонко смеялась, ведя в танце задорнее иного кавалера. Она напрочь забыла про стёртую пятку и сбросила тренч, котором ей сделалось жарко и душно. Всю оставшуюся жизнь Коринна проведёт взаперти, около старика, а после — вдовой. Почему бы не натанцеваться вперёд на целую жизнь? Здесь и сейчас, в солнечных лучах и облаках листвы? С человеком, который… приятен? Или даже чуть больше?
— Лапы тянет он в окошко, — Коринна пела в голос и кружила «доверенное лицо», как одного из своих поклонников, безусых юнкеров. — Испугалась насмерть кошка…
Те завсегда смешно оступались, но Эрих внезапно шагнул ей навстречу, перехватив за талию жёсткой поддержкой.
— Ты беги резвей, иначе, — его шёпот превратился в жуткое шипение. — Разорвет тебя и спрячет.
