И снова каталонский буйный норовРисует восхищенье стройных форм,Изящество готических соборов,И пылкого модерна белый шторм.Иберия — родная мать искусства,Заботливо бросая на ладоньЖемчужину пленительного чувства,Возносит к небесам святой огонь.«О, женщины, вам имя вероломство!»Наверное, причуда этих словНе знала б столь значительного сходства,Не будь на свете города ветров.Sagrada ли дарует бездну вкуса,La Rambla развлекает тишиной,Но дышит изумительным безумством,Услада грёз и символ неземной.В душе её звучит строптивый танец,Вгоняя дрожь в изгибы древних вен,Что Гауди, проказник-самозванец,Назвал «стаккато вечных перемен».В далёких уголках морских просторовКолумб не мог отчизну позабыть.Тот берег, где стоит волшебный город,Который невозможно не любить.Поныне лик прекрасен Барселоны:Под звёзды устремляет купола,Хранит покой для тысяч посвящённых,И страстью гордо бьёт в колокола.<p>ПЕТЕРБУРГ</p>Немногих мест земли коснулась божья воля,Не всем подарен сон диковинных чудес,Но в городе Петра у северного моряВальсирует судьба под музыку небес.Элегия живёт меж нитями каналов,Как шёпот нежных струн в излучине Невы,Ладонями домов и ликами кварталовПод куполом седым балтийской синевы.Печальный перебор сорвётся с уст гитары,Да негой поспешит в узоры островов,И каждый звук дугою вытянут усталой,Мостами застегнёт изгибы берегов.Тут плавный голос тих в невидимом порыве,Там ярче и сильней и дыбится углом,Цепей суровый стон, как рокотом в надрыве,Ложится над рекой в хрустальный перезвон.На Аничкове страсть, как вздыбленное время,Слепые путы рвет натруженной спиной,Но ей не суждено попасть ногою в стремя,Под шорохи дождя и топот вековой.Сквозь плавный поворот фасадов тонких улиц,Струится вдоль реки расплавленный гранит,И хором птичьих нот проспекты улыбнулись,И город золотой мелодией звучит.Немногих мест земли коснулась божья воля,Но может быть господь, шутник и балагур,Гуляя на ветрах у северного моря,Дал голосу судьбы названье — Петербург.<p>НУ, ГДЕ ЕЩЁ!.</p>
