В итоге в Сочи парке они так застряли, что чуть не забыли про поезд. Зато Инга развеселилась – аттракционы на неё действовали, как алкоголь, она выходила после них счастливая, с горящими глазами, чуть ли не пошатываясь, но просила ещё. А Паша, чем больше смотрел в её радостные глаза, тем больше сердце заходилось в неровном ритме. Он с ней был готов отправиться на самую страшную и экстремальную горку, чтобы вновь увидеть такой горящий взгляд.
Хоть Яна и рвалась в Сочи парк, но на самых страшных горках так и не рискнула прокатиться, зато с восторгом потащила Тима в глубь парка. Пришлось разделиться: Паша с Ингой стояли в очередях, а ТимьЯн вообще пропали из виду. Когда они выходили после Жар-птицы, Инга сияла, и Паша взял её за руку, но она выдернула ладонь:
– Паш, я никогда не хожу за ручки!
– Зато я хожу, мне нравится, – Паша снова взял её ладошку, маленькую и тёплую, так приятно было сжимать её, до лёгкого трепета в груди. – Но почему? Стесняешься своих потных ладошек?
– Ничего я не стесняюсь! – фыркнула она и попыталась высвободить руку, но Паша сжал крепче, не отпускал. – Что мы будем ходить за ручку? Мы же не маленькие!
– Конечно не маленькие, – улыбнулся Паша. – Мы будем ходить за ручку, как большие!
Инга хмыкнула, а потом так серьёзно на него посмотрела, как тогда у моря, когда он увидел в её глазах океан. Паша даже растерялся под её пристальным взглядом: что она искала в его глазах? Инга с интересом изучала его лицо, а Паша снова видел лишь глубокий, безграничный океан. Сердце забилось чаще. Он вдруг понял, что готов утонуть в её глазах. Хочет, чтобы Инга всё время на него так смотрела.
На поезд они чуть не опоздали, в отель бежали, на вокзал летели. Вот где нужно было хватать девчонок на руки и устраивать соревнования наперегонки. Но в итоге успели. И когда они с шумом ввалились в купе, раскрасневшиеся, запыхавшиеся, поезд сразу тронулся. Паша с размаха бухнул пакет с едой на стол, что вагон дёрнулся. Выглядело это, наверное, будто они ограбили отдел кулинарии и за ними гнались. В купе с ними ехал мужчина лет тридцати, и он аж подскочил, хмыкнул:
– Я вам тут не помешаю?
– Ой, нет. Извините. Мы просто чуть не опоздали, – сразу принялась оправдываться запыхавшаяся Яна.
Пока никто не решался завести разговор об обмене местами, пытались прийти в себя. Но их сосед по купе, видимо, умел считать до четырёх – кто-то явно был лишний, и он сам предложил:
– Если вам нужно, то можем обменяться.
Святой попутчик тут же был выселен с сотней благодарностей на место Инги. Но, возможно, он видел в запыхавшихся подростках шайку грабителей и попросту хотел спастись. Зато теперь всё купе было в их распоряжении. По дороге они смели полмагазина, спешили, и Паша вообще хватал всё подряд. И сейчас вывалил на столик столько продуктов, что они начали сыпаться со стола. Вдоволь наевшись, Паша стал веселей и активнее. Тимоха врубил свою портативную колонку, Инга достала несколько коробочек с настольными играми, предложила поиграть.
Паша настольные игры не любил, испытывал к ним отвращение: играть по правилам ему всегда было скучно, а если он нарушал правила, жульничал или спешил, на него ругались и обычно вскоре выгоняли из игры. Поэтому он сразу заявил, что играть не будет. Но в этот раз его уговаривала Инга, заверила, что ему понравится, и ей Паша уступил. Даже Тимоха согласился, хоть ещё хандрил.
Сели играть во взрывных котят. Пашу забавляли названия карточек, но азартом он не проникся, строить каких-то хитроумных стратегий тоже не хотел, поржал несколько раз над смешными картинками и надписями. Подколол Ингу, как она два раза подряд взорвалась в самом начале. Он пытался подсунуть ей дополнительную жизнь, но она сказала, что это не честно.
Потом начали играть в мемы, где под разные ситуации нужно было подобрать мем, но в итоге все больше хохотали над Пашиными комментариями и как он изображал тот или иной мем. Эта игра ему понравилась больше. Когда им приглушили свет в купе, Яна предложила не шуметь и посмотреть какой-нибудь фильм на Пашином ноутбуке.
Паша отдал ТимьЯну ноут, они сели рядышком и пытались выбрать кино. Инга в это время залезла на верхнюю полку над ними, и Паша тут же забрался к ней. Он едва помещался здесь боком, чуть ли не вдавил Ингу в стену, а часть спины всё равно свисала, и рукой он держался за ручку сверху, чтобы не свалиться. Инга отодвинулась насколько могла:
– Паш, тебе не кажется, что тут для двоих тесновато?
– В тесноте, да не в обиде.
Но на самом деле Пашу будоражила эта близость, под кожей будто протекал электрический ток.
– Боюсь, в обиде будут Тим и Яна, если полка отломится, и мы свалимся к ним на головы.
– Я не такой толстый, чтобы подо мной полки отваливались.
– На верхних полках вообще нельзя лежать вдвоём.
– Мы же влезли, значит, можно, – Паша придвинулся ближе, между их лицами осталось сантиметров десять. – Вот теперь точно не упаду.
– Мы так застрянем тут, – зашептала Инга.
– А я так и задумал, – Паша закрыл глаза и потянулся к её губам.
