– Добрый день, мистер Тенеси, – спокойно произнёс человек, появившийся на экране. Богарт выглядел таким же усталым, как и его адресат, но взгляд Дракона оставался острым и тяжёлым. – Впрочем, не думаю, что это действительно ваша фамилия. Джессика, к сожалению, отказывается рассказывать подробности о вас.
Камера сместилась вбок, и Дэвид увидел стул, стоящий посреди затемнённого помещения. На стуле сидела девушка – худощавая и обнажённая до пояса, так что легко можно было разглядеть украшенную кровоподтёками белую грудь. Голова пленницы была опущена, но в следующее мгновение человек в маске подошёл к ней со спины и, взявшись за волосы, оттянул их назад. Теперь Дэвид видел лицо, и по телу его пробежала дрожь.
– Проклятые Врата, – выдохнул он, хотя в глубине души и понимал, что иначе быть не могло.
Кадр снова соскочил в сторону, и Дэвид опять увидел Курта.
– Дилемма, которую вы поставили передо мной, достаточно проста. Мой политический курс или моя дочь. Я предлагаю вам усложнить игру. Как видите, у меня есть ещё одна ставка. А суть проста: если с головы Кристины упадёт хоть один волосок, с головы вашего, – Богарт хмыкнул, – агента упадёт два. И так будет каждый раз, когда вы попытаетесь мне угрожать.
За кадром раздался крик, и экран погас.
– Он блефует, – сухо сказал Дэвид, хотя и сам не верил своим словам.
– Не думаю, сэр, – тихо откликнулся Келби. – Тут ещё один файл. На нём Бетси… – Форест прокашлялся. – Отчёта от неё можно не ждать.
Джессика молчала всю дорогу, пока трое охранников сопровождали её по двору. На улице становилось всё холодней, и снова начинал накрапывать дождь. Машинально Джессика подумала, что переодеться в лёгкие брюки было идиотской идеей, но тут же напомнила себе, что очень скоро ей станет всё равно.
Джессике не было страшно. При мысли о том, что скоро всё закончится, она ощущала подобие облегчения. Она устала играть в игры, которых не выбирала. Устала обманывать и надеяться. Устала жить в мире, где нельзя верить никому – даже самой себе. Мысль о том, что всё это время она невольно передавала информацию о происходящем в доме Курта Дэвиду, её подкосила. Другая мысль поразила, как молния: Курт был прав. Именно она, Джессика, виновата в том, что Кристина сейчас в плену. А девочка не готова к тому, что им обоим предстоит перенести. Джессика привыкла к боли, Кристина не испытывала её никогда. «Я должна ненавидеть её, – пронеслось в голове. – Ненавидеть за то, что у неё есть всё, чего никогда не было у меня… Даже Курт». Последняя мысль отозвалась в груди острой болью, но заставить себя ненавидеть Джессика всё равно не смогла. Кристину было жаль. Она впуталась в чужую игру, в которой от неё не зависело абсолютно ничего.
Тычок в спину заставил Джессику поднять глаза. На улице стояла темнота – казалось, рассвет не наступит никогда. Плотные тёмно-серые тучи застилали горизонт от края до края.
Джессика стояла перед открытой дверью. Череда ступенек убегала вниз, в подвал.
Ещё один тычок – и она стала спускаться вниз. Тут же оступилась во мраке.
– Подождите… – попросила она.
Охранники не стали торопить, и Джессика получила возможность привыкнуть к темноте.
– Готова? – спросили из-за спины.
– Да, – глухо ответила она и, повинуясь новому тычку, продолжила идти вперёд.
Дверь внизу лестницы тоже оказалась не заперта – охранник толкнул её, и Джессика вошла внутрь.
– Сюда, – голос, который услышала Джессика, оказался до боли знакомым.
– Говард… – выдохнула она. Джессика не была особенно удивлена. Разве что тем, что Говард собирался участвовать в экзекуции сам. И в то же время Джессика неожиданно обнаружила, что рада. Рада, что не умрёт в темноте от рук незнакомых людей. Что в последние минуты своей жизни будет смотреть в глаза врагу, который уничтожил её.
Джессика огляделась. Подвал ничем не отличался от сотен таких же подвалов, в которых на её памяти пытали и убивали людей. Шла война. Может быть, не для всех. Но каждый, кто присягнул Ордену, участвовал в этой войне, и каждому следовало понимать, что в любое мгновение он может умереть.
Это была не её война, и Джессике было наплевать, кто в ней победит. Но она тоже участвовала в ней и тоже была готова.
Нащупав взглядом простое деревянное кресло, стоявшее в центре подвала, Джессика направилась к нему. Это и называлось «сюда». Можно было догадаться без слов. Села и опустила руки на подлокотники, позволяя себя привязать, однако охранники не спешили. Вначале через голову стянули с неё рубашку, и только потом взялись за верёвки.
– Пока ребята работают, я кое-что поясню, – Говард ступил в луч света, падавший от одинокой лампы, висевшей сбоку на потолке. Джессика могла бы поклясться, что вторая разбита не случайно – тьма и свет становились оружием, когда этого хотел человек. – Меня не интересует, говорила ты правду или лгала. Можешь не пытаться убедить меня в том, что ты Курта действительно любила.
Джессика кивнула, принимая слова Говарда как факт.
