– Дело не в этом, Курт. Дело в тебе. Я не сказала тебе ни слова лжи. Я бы не смогла. Знаю, как глупо это звучит. Знаю, тебя сейчас меньше всего волнуют мои слова, потому что это я виновата в том, что Кристина… —Джессика прокашлялась. – С Кристиной всё будет хорошо, – перебила она сама себя. – Может, я и не самый лучший человек, но кое-что всё-таки могу. Я не позволю Дэвиду причинить ей вред. Прошу тебя об одном – не презирай меня. Ты самый лучший человек, которого я знала. Самый дорогой мне человек. И я должна сделать хоть что-нибудь, чтобы тебе помочь.
Джессика замолкла, силясь справиться с голосом.
– Джессика, где ты? – настойчиво, но немного мягче, чем в прошлый раз, повторил Курт. – Не делай глупостей. Просто оставайся там. Мы почти отследи…
Джессика нажала отбой.
На мгновение закрыла глаза, чтобы сморгнуть повисшие на ресницах слёзы. Зашла в «Сообщения» и быстро набрала: «Я тебя люблю». Отправила и отключила телефон.
Оставив аппарат лежать на полу, Джессика поднялась на ноги и, пошатываясь, двинулась вперёд.
Светало. Тусклый свет холодного осеннего солнца пробивался сквозь дымку тумана, повисшую над развалинами. Джессика понимала, что по уму следует дождаться ночи – в таком виде бродить по городу среди бела дня было нельзя. Но ждать она не могла.
Покинув своё убежище, она замерла, увидев то, чего не сумела разглядеть в темноте. Почти целую статую величиной в три человеческих роста – дракон распростер над площадью высеченные из оникса крылья. Его кварцевые глаза пристально следили за Джессикой, куда бы та ни пошла.
Джессика почувствовала разочарование. На мгновение промелькнула мысль, что ночью, во сне, она всего лишь видела эту статую в окно, но ей было уже всё равно.
Джессика подошла к грациозно изогнутой шее дракона и опустила на неё ладонь. Приникла щекой.
– Прости меня, – прошептала она, – если драконы умеют прощать.
Развернулась и двинулась по направлению к шоссе.
Добраться до города пешком она не могла, но план был прост: остановить какой-нибудь транспорт, наврать и попасть, наконец, туда, где она сможет на что-то повлиять.
Дэвид ещё не до конца проснулся. Джессика поняла это сразу, как только увидела его небритое лицо в тусклом свете, падавшем сквозь раскрытую дверь.
– Джессика, – по голосу Дэвида, как всегда, нельзя было понять ничего. Но он отступил на шаг назад, будто приглашая пересечь порог.
И Джессика пересекла. Вошла и остановилась, оглядывая лофт, неуловимо похожий на тот, из которого она ушла, и всё же другой. Те же ширмы вместо стен, тот же компьютерный стол и окна, до середины прикрытые жалюзи. Та же кожаная куртка Дэвида на стене у двери.
Те же руки обняли её, в одно мгновение окружая теплом.
Джессика испустила рваный вздох.
– Дэвид… – прошептала она.
Нереальным стало всё, что произошло в последние дни, недели, месяцы. Настоящим был только он. Только боль, прочно поселившаяся в груди. Так глубоко проросшая корнями в сердце, что Джессика давно уже забыла, что питало её – ненависть или любовь.
– Ты пришла.
Джессика сглотнула проклятый ком, не дававший ей покоя всю ночь.
– Я тут, – сказала она и, чуть отстранившись, заглянула Дэвиду в глаза. – Ты не проверишь меня? На мне могут быть жучки.
Дэвид покачал головой, но затем всё-таки отступил на полшага назад.
– Но я тебя осмотрю, – тихо сказал он. – Иди на диван. Я возьму аптечку и бинт.
И Джессика поняла, что тело её, не дожидаясь решения головы, исполняет этот бархатный приказ.
Она опустилась на диван. Откинулась назад. Приспустила веки, так чтобы видеть полуобнажённую фигуру Дэвида, присевшего у её ног. И просто позволила себе чувствовать сильные руки, гладившие ссадины и синяки. Там, где вспыхивала боль, Джессика сжимала зубы, наслаждаясь ею так, как не смогла бы наслаждаться самой искусной лаской, потому что боль давно уже стала её душой. «Отличается ли удовольствие от боли? – спросила она себя. – И если да – то чем?». Джессике вдруг стало смешно, и она негромко захихикала, но руки Дэвида продолжили обрабатывать раны и ласкать её.
– Какого чёрта… – послышался чуть в стороне голос Келби, и следом – протяжный зевок. А затем голос стих, и, обернувшись на звук, Джессика увидела самого компьютерщика с его круглой коротко подстриженной головой и оттопыренными ушами, которые всегда смешили её. – Чтоб тебя… – закончил тот.
– Меня и никого другого, – подтвердила Джессика и попыталась сесть, но руки Дэвида уложили её назад.
– Форест, сделай кофе, – распорядился тот, и Келби бросился исполнять. Зазвенел посудой, на ходу роняя какую-то утварь, разбрасывая по сторонам кипятильники.
Чашка дешевого кофе с тремя ложками сахара опустилась перед Джессикой на стол. От неё исходил едва заметный дымок.
– Принеси ещё фиксаторы – кажется, треснуло ребро, – бросил Дэвид, и Форест снова кинулся исполнять.
А Джессика лежала и смотрела, не в силах поверить, что действительно вернулась домой.
