Очередной раз сделать глубокий вдох, скомкать страх и волнение в кулак, приструнить колебания — и нырнуть в подъезд. Быстрые шаги на пятый этаж (пока не передумал разум) — и застыть у его двери.
И что теперь? С чего начну? Как все воспримет? Откажет? Или поможет?
А, может, сама все-таки справлюсь? Но что я им скажу? Как уговорю мать?
(черт, снова себя ловлю на том, что грызу от нервозности ногти — злобно отдергиваю пальцы вниз; глубокий вдох — и занесла вверх кулак, но только притронуться к бордовому полотну так и не решилась)
«Черт с ним! Котись оно всё пропадом! Как-нибудь сама выкручусь! Всегда так было, и…»
Мысли все еще сражались друг с другом в моей голове, как сделала оборот (в желании убраться куда подальше) и в тот же миг уткнулась взглядом в его колкие льдины.
Едкий, сдержанный смешок.
— И все-таки постучать было не судьба? Да?
Чувствую, что краснею. Щеки запылали жаром, вгоняя меня в смущение еще больше. Опустила взгляд. Молчу.
— Ла-а-адно, — врастяжку, едва ли не пропел. — Пошли, давай.
Нырнул в карман, достал ключи. Шаг наверх, и, немного отодвинув меня вбок, протиснулся к двери. Щелчки замка.
— Заходи.
…
Присела на стул. Неосознанно стала следить за каждым его движением: стянул шапку и бросил на полку, снял куртку и повесил на крючок на боковой стенке шкафчика.
Заметил пристальный взгляд. Улыбнулся.
Его «длинный» ежик (застрявший в моей памяти) сейчас превратился в короткую стрижку, да и подбородок едва ли покрывала щетина, так что впервые смогла полностью оценить черты его лица. Как и думала, картина оказалась такой же прекрасной, как и его глаза.
Нервно сглотнула.
— Может, еще шубу тебе дать? Не замерзнешь?
(от неожиданности передернуло; растерялась; промолчала)
— Раздевайся, или ты упариться решила?
— Я ненадолго.
(удивленно вздернул бровью)
— Как хочешь. Ты есть будешь?
— Н-нет. С-спасибо.
(тяжело выдохнул; ухватил табурет, поставил напротив меня и присел)
— Слушаю.
(взгляд мой утонул в пустоте, перебирала мысли;
вежливо молчал, давая свободу моей внутренней борьбе)
— Не знаю с чего начать, — обреченно выдохнула и опустила голову.
— Говори, как есть. А дальше сообразим, что подправить.
— У меня проблемы, — уткнулась взглядом в глаза.
Понимающе кивнул. Промолчал.
Вдох — и затараторить:
— Как уже знаешь, наверно… Умерла моя бабушка. Ее тогда хоронили.
(вновь молча кивнул)
Продолжила:
— Меня здесь только она держала. Сама я из Украины, город Сумы. И хоть уже получила гражданство, мать все никак не успокоится, хочет, чтобы я вернулась.
(и вновь тишина)
В общем, они с отчимом решили продать бабушкин дом и… Короче…
(вновь грызу ногти, подбирая слова; взглядом блуждаю по стенам)
— И что ты хочешь? — не выдержал.
(благодарно улыбнулась за его участь; посмотрела в глаза)
— Я знаю, это, наверно, глупо. В общем, если бы сказала, что меня что-то… кто-то здесь держит, то они бы отстали. Не продавали бы дом, и вообще…
— То есть, — вдруг перебил, видимо, уже не вытерпливая моего мямлянья, — ты хочешь им сказать, что у нас с тобой отношения? И, по-твоему, это решит все проблемы?
— Ну, д-да, — несмело кивнула, сгорая от стыда.
— Тебе сколько лет?
— Э-э… а, давно уже есть восемнадцать, если ты об этом.
— Сколько тебе лет? — сдержано повторил; немного подался впереди уткнулся локтями в колени, невольно скрестив руки перед собой.
— Д-двадцатьтри.
(не распознала реакции; лишь дальшес полной серьезностью в голосе повел свою мысль)
— Вот так им и скажи. Не маленькая ведь уже. Не умеешь врать, и не начинай. Умела бы — и без меня сочинила три горы лжи, а так…, - тяжело вздохнул.
(опустила взгляд; щеки запылали еще сильнее от громкого позора)
— Скажи, что сама разберешься со своей жизнью. Давно сделала выбор, за ними осталось — только смириться.
(молчу, нервно сглатывая слюну; от переизбытка чувств обиды, растерянности и стыда едва не плачу)
— Что молчишь? — вдруг встал, прошелся по комнате; замер, взор обрушился на меня, — разве я неправ?
— Проще…, - едва слышно шепчу.
— Что? — чуть ли не рявкнул.
Выстрелила взглядом в лицо, разгораясь в ответной злости.
— Проще сказать, чем сделать.
Нервно скривился. Глубокий вдох. Замер на мгновение, не шевелясь.
— И что затем будет? — вдруг ухмыльнулся. — Скажешь, бросил, ублюдок, скотина эдакая… Да?
— Ну…, - отвела глаза в сторону.
Тяжко выдохнул.
— Да и потом, будь ты моей девушкой, я бы не думал о доме твоей бабушки. Я бы полностью был в ответеза тебя. И не нужна мне ничья помощь. Пусть хоть продадут, хоть сожгут. Жили бы, так или иначе, все равно у меня.
(невольно провела взглядом вокруг, сдержала улыбку; заметил — рассмеялся в ответ)
— Нет, ну… она была бы немного краше.
Не выдержала — залилась смехом и я, осеклась. Закусила губу.
— В общем, тебе мой совет: не ломай голову, не сочиняй, черт знает что, скажи как есть. И будет всем проще. И только не мямли, как вот ты здесь мне начала, будь твердой и настойчивой в своем решении — никто и слова поперек не скажет.
— Ну, спасибо…
— Говорю, как есть. Нравится тебе это, или нет. Ты пришла за помощью? — (выжидающая пауза — промолчала). — Я вот и помогаю…
Секунды тишины. Сомнений и неловкости.
