— … уж лучше бы сразу выплатил.
— Пффф! — гневно расхохотался. — Еще чего!
— Там уже столько процентов набежало…
(закачал головой)
— Да уж, если мне уже юрист такое советует, то значит все еще хуже в нашей стране, чем я надеялся. Ты же юрист или кого там у вас на эту должность берут?
— Юрист, — кисло улыбнулась, — и советую, как раз-таки, подать в суд. Думаю, шанс отстоять свое — есть, но чем дольше тянешь, тем становиться все хуже.
— Ясно, — скривился. — А, кстати, чего по стези юриста не хочешь дальше идти?
(печально рассмеялась)
— Ты сейчас опять наверно съязвишь, но,… как оказалось, это тоже было не мое.
— А чего так?
— Не тот характер.
(понимающе закивал; улыбнулся)
Затянулась неловкая пауза.
Набираюсь храбрости, и пуляю той же дерзостью, что и он, всвоего нового «друга»:
— А ты это…, - обвожу взглядом комнату, — никогда не было желания убраться здесь хоть немного?
Понял издевку. Не обиделся, лишь рассмеялся.
— Некогда мне.
— Как так? — замерла в изумлении. — Хотя бы на выходных. Чем спать и дурью маяться…
— У меня нет выходных.
(удивленно заморгала)
— Как нет?
— Вот так. С двумя работами — оных не наблюдается, — с позитивным настроем в голосе торопливо ответил.
— Ясно, — скривилась от неловкости и сожаления. — Ладно, — тяжело вздохнула, — ты наверно тогда устал. Пойду я.
(хотел, было, слово вставить, да я спешно пресекла)
— Мать уже моя, наверно, с ума сходит, куда подевалась.
— А…, - расстроенно опустил взгляд. — Ну, тогда давай. И не дрейфь,
— Хорошо, — благодарно улыбнулась.
… проводил к двери.
Прощальный взгляд друг дугу в глаза — и разошлись, как в море корабли.
Разговор с Матвеем не выходил из моей головы ни на мгновение.
Я победила незримый бой с матерью. Мое решение благородно поддержал отчим, взяв, правда, с меня слово, что если что случится, то в любое время дня и ночи буду звонить им и, ничего не тая, выкладывать все, как на духу. Прилетят «в тот же миг» и непременно помогут, чем смогут. Дом решили не продавать. Родственники претензий не высказывали, да и потом, в завещании четко было указано, кому он переходит, так что, в итоге, спор был заранее проигран. Жить в нем пока мне было невыгодно (хоть и недалеко от города, все же, без своей машины, неудобно было быдобираться каждый день на работу). На том и постановили — попробовать сдать в аренду.
С новым напором веры и спозитивным настроем в душе начала искать в свободное время свое призвание — и наконец-то улыбнулась удача.
Еще во времена горевания по Леше я окончила курсы компьютерного дизайна, и нынче это пригодилось: меня взяли в газету (без опыта) художником-конструктором рекламы. Вместе с тем понемногу стала реализовываться моя мечта — заниматься творческим делом. Крохотные статейки о незначимых темах на последних страницах меня больше радовали, чем голодного — хлеб. До дрожи пронимали впечатления читателей и отзывы редактора. И пусть, на самом деле, я двигалась миллиметровыми шажками к цели, для меня это казалось сверхзвуковым полетом.
Одному только Богу известно, сколько в своей голове перебрала поводов, причин, по которым могла бы заявиться к Агатову в гости. Но всё не то, и всё не этак.
Нервно чертыхнуться себе под нос — и отступить от задуманного.
Но вот судьба подкинула шанс, и, нарисовав выражение дурочки на лице, я летела через весь город к нему…
Замерла у двери.
Знаю, не красота, не жалость меня сюда тянет. И даже не интерес.
Его дерзость, смелость и самоуверенность, твердость и нежность, циничность и реалистичность суждений, едкость насмешек и колкостьпрямодушия, а, быть может, просто, придуманная мною «сказка».
Всё возможно, и всё- правда…
Да только ко всему как-то странно замирает сердце, трепещет, словно мотылек, от непонятных, противоречивых чувств, икает и дрожит от страха провала, от ужаса потерять всёэто.
«Это», чему даже название сложно дать.
«Дружба»? Он так это определяет. А я? Что для меня оно значит?
…
