— Ну. — начал Фиберг и прикусил верхнюю губу, словно чтобы не дать остальной фразе выйти на свет божий. — Я очень уважаю Хенри Морелля. Смотрю на него почти как на наставника. — Он снова заерзал.
Но, подумала Анна. Потому что знала: “но” обязательно последует. Она пыталась не показать, насколько неожиданным для нее выходил разговор.
— Но то, о чем он попросил нас в субботу, неправильно. Я и раньше пару раз подтирал за Александером, но там было по мелочи. А в субботу дело могло кончиться по-настоящему плохо. К тому же он напал на полицейского.
Анна еще помолчала, снова пытаясь определить, не хитрость ли это, но снова ничто не указывало, что ее обманывают.
— Когда Бруно Сорди вчера утром выпускали, ты был здесь? — спросила она.
Фриберг кивнул.
— Сколько он просидел?
— Четыре часа. Его забрали жена и тесть. Сильно огорченные.
— Ты с ним разговаривал? — Она поняла, каким будет ответ, еще до того как Фриберг кивнул. Фриберг был въедливым полицейским, который ненавидел совпадения и не любил необъяснимых “хвостов”.
— И что он сказал?
— Твердил, что все вышло по пьяни. Вроде как недоразумение.
— Недоразумение?
Фриберг выпрямился и бросил взгляд на закрытую дверь.
— Сорди рассказал, что диджей поставил одну старую песню. Что они все были потрясены и решили, что истец над ними издевается. Хочет испортить им вечер. И поэтому они на него набросились.
— Как это? Как он мог кому-то навредить, просто поставив песню?
— Там пел Симон Видье.
Анна перевела дух, пытаясь вызвать песню в памяти. Чистый голос, гитара, текст. Что-то про темную одинокую воду. Анну вдруг затрясло.
— Истца ты спрашивал про песню?
Фриберг покачал головой.
— К этому времени он уже давно уехал домой. Мне не хотелось будить его звонком в воскресенье, к тому же он наверняка послал бы меня к черту после нашего маленького вечернего совещания. Но выслушать его версию было бы интересно.
Фриберг достал из кармана рубашки сложенный вдвое лист бумаги и положил на стол перед Анной. Потом поднялся, коротко кивнул и пошел к двери. Анна развернула листок. Номер мобильного телефона.
Какое-то время она постояла с листком в руках, в третий раз пытаясь понять, не западня ли это, но сдалась.
Диджей Кристиан ответил после третьего гудка. Судя по голосу, он был, мягко говоря, не в восторге от звонка.
— Да понял я, понял, — сказал он, едва Анна успела назвать себя. — Ваш гестаповец еще в субботу объяснил мне, что заявлять на Александера Морелля — плохая идея. Могли бы сказать мне это прямо в парке, а не тащить в участок, и звонить уж точно не обязательно…
Анна перебила его, чувствуя, как щеки пылают от стыда.
— Я звоню не поэтому. Я хотела спросить насчет песни, которую вы поставили перед тем, как все началось.
В трубке несколько секунд было тихо.
— Вы имеете в виду ту демо-запись, или что там оно было? — Похоже, он больше не злился. Он удивлялся.
— Именно. Как она к вам попала, почему вы ее поставили?
— Мне дал ее тем вечером один парень, на флешке. Такое бывает. “Концерт по заявкам” образца 2017 года. Обычно я отказываюсь, не люблю совать левые флешки в свой компьютер, но парень уж очень настаивал. Дал мне пятисотку, чтобы я поставил песню, когда на танцполе будет Кайя Бьянка, и обещал еще столько же потом. Диджеям платят не особенно хорошо, так что я подумал: а, ладно. Лишняя тысяча только за то, чтобы поставить песню.
— Что за парень?
— Понятия не имею. По-моему, он не местный.
— Как он выглядел?
Кристиан задумался — в трубке несколько секунд было тихо.
— Обтрепанный немного. Полтинник или около того. Худой, бородатый, татуировки на руках.
— Очки? — Анна уже знала ответ.
— Да, очки были, такие темные, когда глаза едва видно.
Анна поняла, про кого он говорит.
— Еще что-нибудь помните? Что он сказал или сделал?
Снова задумчивое молчание.
— Нет. Он только сказал, что эта песня — старый хит, она наверняка поднимет всем настроение. Что Кайя и ее приятели сразу ее узнают.
Узнали, это точно, подумала Анна. Даже слишком хорошо узнали.
Анна едва успела войти в прихожую Табора, как у нее зазвонил новый рабочий телефон. Агнес уже прислала сообщение: она поехала домой к Эрику. Мило, как всегда, при виде Анны проявил умеренную радость.
— Здравствуйте, это Ульсон, я сегодня патрулирую, — сказал голос в трубке.
— Здравствуйте.
— Мы сейчас на карьере “Glarea”. Звонил один из бригадиров. Тут на дереве мертвого парня нашли. — Что?
— Прыгун, — пояснил полицейский. — Там, где карьер выходит к северной оконечности гряды, есть крутой уступ. У нас тут каждый год один-двое вот так самоубиваются.
— Ладно, я еду. Можете объяснить, где именно вы находитесь?
Уже успело стемнеть, когда Анна въехала в главные ворота “Glarea”. Ее ждал белый джип с эмблемой охранного предприятия.
— Поезжайте за мной, я покажу. Тут можно заплутать, пока найдешь, — предупредил водитель.
