Анна остановилась в полуметре от ствола, немного не доходя до залитых кровью березовых листьев, и присела на корточки. Направила фонарик туда, где заметила ответ. Какой-то предмет застрял под трупом, косо засел между корнями. Наверное, когда несчастный падал, что-то вывалилось у него из карманов. Анна увидела пластиковую дужку. Понятно.
Она достала из одного кармана дождевика одноразовые перчатки, которые захватила с собой, из другого — ручку. Ручкой осторожно подцепила предмет, застрявший в корнях. Как она и предполагала, там оказались разбитые очки. Дужки погнулись, одного стекла нет. Анна посветила на очки. Уцелевшее стекло было темным, тонированным. Она на миг замерла, потом подняла глаза и направила свет фонарика вверх, в ветки. Труп висел спиной вверх, и Анна быстро нашла лицо — разбитое, с искаженными чертами. Зияла пустая глазница. И все же Анна сразу узнала погибшего. Бородач с субботнего праздника.
Анна осторожно вернула очки туда, где нашла их, и медленно пошла назад, стараясь ступать в свои следы. Не глядя на Морелля, сняла перчатки. Подозвала полицейского, который звонил ей.
— Ульсон, удалите машины и проследите, чтобы участок оцепили. Мне нужно пятьдесят раз по пятьдесят метров вокруг дерева. И чтобы никто туда не входил до прибытия экспертов.
— Но это же прыгун… — Полицейский, явно растерявшись, заговорил слишком громко, заглянул ей через плечо. Анна и не оборачиваясь поняла: он пытается поймать взгляд Морелля.
— Мы будем считать это дело подозрением на убийство до тех пор, пока не будет доказано обратное, поэтому прошу убрать машины и оцепить участок. Понятно? — Не заикнулась, не проявила нерешительности. Отлично!
Ульсон, колеблясь, снова покосился на Морелля.
— Понятно, Ульсон? — Анна повысила голос.
— Конечно, — промямлил полицейский и неохотно двинулся к машине.
Рядом с Анной возник Морелль — он, без сомнения, все слышал.
— Так-так, Анна… — Он покачался на пятках. — Это, конечно, теперь твой округ, твой бюджет. Но действительно ли это дело первоочередной важности, учитывая.
— К сожалению, я должна попросить тебя уехать, — перебила Анна. Она старалась говорить дружелюбно, но решительно. — Прямо сейчас, Хенри, будь добр.
Самое первое убийство, доставшееся Анне, было сравнительно несложным. Старый добрый шведский разбой, тип 1A: двое алкоголиков устроили посиделки в одной запущенной квартире. В начале вечера они были не разлей вода и братья, угощались сосисками, пили “Эксплорер” и грейпфрутовый тоник. Потом, незадолго до полуночи, слетели с катушек. Спиртное кончилось быстрее, чем они рассчитывали, и один пьянчуга воткнул другому в грудь хлеборезный нож, после чего завалился на диван, рядом со своей жертвой. Отпечатки пальцев, ДНК подозреваемого обнаружили в полуметре от жертвы. An open and shut case[26], как говорят в детективных сериалах.
И все же во время того расследования Анна усвоила кое-что важное: мотивом самого тяжкого преступления может послужить то, что человек влил в себя грог покрепче того, какой считается приемлемым. В последующие годы этот опыт оказался для нее весьма полезен. Ни один мотив, каким бы незначительным он ни казался, нельзя списывать со счетов.
Йенс Фриберг появился примерно через полчаса после того, как она ему позвонила. Он привез с собой в минивэне “фольксваген” трех полицейских в форме, еще двое сидели в машине с полицейской маркировкой. Хенри Морелль к тому времени давно уехал, злобно рванув машину с места, а дождь из мороси превратился в настойчивый ливень. Фриберг не совершил никаких глупостей вроде поднять ленту заграждения и с любопытством протопать к березе, чтобы взглянуть на труп. За это Анна добавила ему еще балл. Фриберг припарковал минивэн за ее машиной, поднял заднюю дверцу, защитившись ею от дождя, и развернул большую карту.
— Я подумал, тебе стоит сориентироваться, — сказал он и указал место, где они сейчас находились, а потом перевел палец на несколько сантиметров, к тесным зубцам, изображавшим гряду. — Наверху лесная дорога, по ней часто ездят те, кто хочет попасть на смотровую площадку. Если наш покойник приехал туда на машине, то она, вероятно, там. Если ты не против, я думал взять туда с собой двух человек, поискать машину. И еще надо огородить смотровую площадку и закрыть ее от дождя. Мы взяли в гараже пару брезентовых чехлов.
— Очень разумно. Эксперты из Хельсингборга уже едут, но пока они начнут, пройдет не меньше часа.
— Ясно.
— И вот что, — сказала Анна, когда Фриберг уже повернулся, чтобы уходить. — Убитый — причина субботней драки. Он передал диджею флешку с песней Симона Видье и сунул ему деньги, чтобы тот поставил песню, когда на танцполе будет Кайя Бьянка. С той песни все и началось.
— Вот черт! — Фриберг остановился. — Ты сказала об этом Хенри?
Анна покачала головой. Фриберг покусал верхнюю губу, но промолчал.
