С бельэтажа чихнули и невнятным шепотом извинились.
Вооружившись ножом, все еще отдающим рыбой, — к вновь прибывшему грузу.
Появились на искусно вылепленных из папьемаше белых снегоходах охотники в маскхалатах с обмотанными бинтами снайперскими винтовками.
В полупустом чемодане обнаружился массивный инкрустированный футляр, мобильник для срочной разовой (конспирация) прямой связи в экстренном случае (нельзя беспокоить генерала по пустякам) и любительская фотография в пергаменте.
Партер, на премьеру целиком выкупленный неизвестным для воспитанников (сотовый с бронированным покрытием экран, микрофоны и другие причиндалы доставили накануне в актовый зал детского дома), грохнул овацией в честь будущего сироты.
Плохо откадрированная группа молодых ситуативистов, угнанная в Сибирь, на фоне почти достроенного филиала.
После прибытия экрана с аппаратурой разнеслась от младших к старшим и обратно молва, что их всем детдомом вывезут то ли в Австралию, то ли в Австрию в связи с катастрофическим падением рождаемости у тамошних бабцов.
Бетон.
Сосны.
Уже две недели среди детдомовцев гуляла упоительная фишка о групповом усыновлении — цифры то съеживались до привычной везунчиковой единицы, то вновь вырастали до фантастического размера в целый класс с отличниками, ябедами, отстающими и неуспевающими.
В футляре — лупа в позолоченной оправе. Витая (в экстазе слившиеся питоны) рукоятка.
В антракте перевозбужденным зрителям наглаженные воспитательницы по групповым спискам раздавали эскимо (две штуки на человека) от анонима.
Обработал (цанги, вата, марля) изуродованные пальцы мазью.
По антрактной рекламе били залпы жеваной бумаги, и кто-то из дальних рядов запустил недоеденную шоколадно-ореховую гранату.
Достал из холодильника генеральский копченый аванс.
Воспитанницы (три с вовремя пресеченной беременностью, а четвертая назначенная к гинекологу на понедельник) громко, с надрывом обсуждали сложившуюся непростую ситуацию: нельзя маленькому без материнской груди, никак нельзя!
Балычок — в меру просолен, в меру прокопчен, в меру подвялен.
Второй акт начался с рифмованных причитаний сироты, воспевающего суровое байкальское утро.
Из смотровой — лай, визг, интернациональный бред.
Вымыв тщательно правую руку над останками фисташкового парфе, занял дисциплинированно старую парту.
Пузырь, неловко выполнив седлание дога, свалился на пол.
Террорист-камикадзе взорвал майамский хоспис, пронеся бомбу в мексиканском арбузе.
Погибающего без материнской ласки и молока сорокапроцентного разлива, но упорно воспевающего священное море и эндемические окрестности белька подобрала случайно проплывавшая в шелковой полынье фанерная нерпа, в пару своему детенышу артистично исполняемая бывшей женой зав-дирглава, непроизвольно растолстевшей из-за булимии, спровоцированной патологической ревностью.
В Лаосе обнаружен дикий слон, перманентно уничтожающий посевы опиумного мака.
Донельзя задерганный беспокойной, абсурдной, безрезультативной (в смысле жратвы) ночью таракан вдруг обрел вселенную крошек.
Передвинул копилки ближе к парте: боров, хрюшка, поросенок.
Дог после неудавшегося превращения в дромадера ткнулся носом в президента Аргентины в самый ответственный момент инаугурации, лизнул кукующего афро-кафро-зулусо-американца в полосато-звездных потопоглощающих ультра-патриотических трусах.
Жесткокрылый сбегал за нечаянной спутницей ветеранской жизни, благополучно скинувшей оотеку.
На Марсе — следы древнемарсианского террора.
Пробовали и то, и это, и снова то.
В середине второго акта темпераментный эрудированный автор бросил еще не вкусившего радостей ластоногого бытия героя в лимнологический водоворот.
Обкатывая алый фломастер (тугой неразработанный колпачок), испортил три верхних карточки из внушительной дразнящей стопки.
Отвесив догу оплеуху, выскочил на четвереньках в коридор.
Промыслово-ценный осетр, не забывая подкреплять научные выражения плавниковыми жестами, рассмотрел геоморфологию дна и прибрежного шельфа.
Еще две — на шариковую ручку с черной пастой.
Потрепав крепкую, излишне лохматую шкуру достойного, но дохлого противника, дог потрусил на поиски малолетнего хама.
Несоленый омуль и некопченый сиг в чеховском трагикомическом диалоге обсудили гипотезы волюнтаристского появления в пресных водах нерпы, наверняка в третичное время объевшейся минтая.
Дог обнаружил затаившегося мальца за яркоосвещенным пятисотлитровым аквариумом, набитым валютной рыбье-улитной мелочью.
Испытал газовую зажигалку и отнес испорченные карточки на кухню.
Бесстыдно-прозрачная голомянка — студентка театрального училища в марлевой тунике — задыхаясь от переживаний, объявила озерным представителям общеэкологическую тревогу.
Включил вытяжку, положил серебряный поднос на плиту, щелкнул зажигалкой, пристроенной рядом, подпалил фломастерову мазню.
