— Здравствуйте, — произнесла Точилова, входя в класс, слушая привычный фон шушуканья, смеха и других проявлений бушующих гормонов. Недружно загремели по полу стулья, зашебаршили подошвы туфель, кроссовок и прочей обуви. Затихали смешки и реплики. Кто-то встал ровно, некоторые, как Алеша Евсеев, нарочито вытянулись, будто в армии, кто-то развязно качался, словно бы принял чего-то крепкого. На лицах — вся гамма выражений: от серьезного внимания до легкой насмешки. Насмешек было немного. И на том спасибо.
— Садитесь, — произнесла Ольга, шествуя широким шагом к столу, покачивая собранными в хвост волосами, и стуча подолом длинного платья. Легкий грохот был ей ответом, и скоро настала сравнительная тишина, прерываемая шелестом страниц, неизбежными шепотками, покашливаниями и еще чем-то непонятным — своеобразным шумовым «фоном». Все шло как надо. Урок начался.
… Оля… Оля… Оля… (
Глухо звучащие слова и фразы влетали в темную мягкость пробуждающегося сознания. Оля… Это я — Оля… А глупая курица — это, видимо, тоже я.
Просветление наступало постепенно. Мутные пятна медленно обретали очертания, превращаясь в чьи-то смутно знакомые лица. И в незнакомые тоже.
— Дядя Вова, — прошептала Ольга, узнав своего родственника.
— Ну да, это я… Как тебя сюда принесло, да еще в такую погоду?
— Что? — спросила Ольга, плохо понимая, почему она слышит голоса, словно откуда-то сверху. Да и кто это сказал? Не дядя Вова же, да он и рта вроде не раскрыл…
— Что случилось? — спросила Ольга.
— Мы нашли тебя на выселке, ты была вся засыпана щепками, — сказал кто-то незнакомым голосом.
— В столб, наверное, попала молния. Ну и тебе досталось по ногам. Больно?
— Вроде, нет, — прошептала Ольга. Ноги, впрочем, ныли ниже колен и подрагивали мелкой и неприятной дрожью. Взглянув вниз, вдоль своего тела, Ольга убедилась, что со ступнями ног на вид ничего особенного не произошло.
Слуховые галлюцинации… Наверняка вызванные долгим отсутствием секса и неосуществимостью желаний — психотерапевт сказал бы именно так.
— Оленька, давай, сейчас мужики просунут одеяло, мы тебя перенесем из сарая в дом… Ты же мокрая как мышь…
Тетя Вера. Милая добрая женщина, внешне так похожая на маму… Про которую лучше не вспоминать сейчас.
— Да я сама встать могу, — неожиданно даже для самой себя сказала Ольга и попыталась пошевелиться. Тело слушалось плохо. Внезапно появились тошнота и комок в горле, ни с того ни с сего захотелось заплакать. Что тут еще за «мужики»?
Чужие руки вдруг проникли между мокрой одеждой и кошмой, брошенной на земляной пол старого сарая. Ощущение было такое, что ладони трогали ее тело прямо за голую кожу — спины, плеч и бедер.
Дощатый потолок, весь в паутине и каких-то белесых пятнах, тошнотворно закачался. Ольгу на одеяле вынесли наружу, под струи стихающего дождя. Дядя Вова заботливо раскрыл над лицом племянницы зонтик, не давая воде попадать на голову и грудь. Тошнотное ощущение вдруг усилилось, зонт завертелся вокруг своей оси… и Ольга второй раз пришла в себя лишь минут через десять, уже в доме, возле натопленной печи. И это было почти счастье — она только сейчас поняла, насколько продрогла, валяясь без сознания под сентябрьским ливнем.
На плите закипал приличных размеров чайник и грелся большой чан — видимо, с водой.
— Раздевайся, — скомандовала тетя Вера, — одежду твою я постираю и высушу.
— Да стирать-то зачем?.. — деликатно начала капризничать Ольга.
— Ладно тебе, скидай уже, говорю. Володя баню затопил…
Ольга, не споря, сняла жилетку и принялась стягивать липкое платье, которое словно присосалось к коже, не желая сползать с тела. Конечно, и лифчик с трусиками промокли насквозь, пришлось снять и их. У Ольги хватило ума поехать в деревню в простом белом бельишке, недорогом и самом практичном, если уж на то пошло. Тетя Вера тут же бросила племяннице махровое полотенце, которым Ольга принялась растирать покрасневшую кожу, всю в мурашках. Немолодая родственница поглядела на нее, наверняка отметила полное отсутствие волос на теле, татуировку в виде разноцветной бабочки чуть левее и ниже пупка… Но промолчала. И то ладно, подумала Ольга — еще не хватало новых голосов в голове, обсуждающих ее внешность и гадающих на предмет ее чувственности. Пугающих голосов, да. Откуда они появились?
Но они ушли. Наверное, удар молнии, попавший в столб, находившийся чуть не в метре от нее, все-таки зацепил ее своим импульсом. Хорошо вообще, что после этого она хотя бы что-то слышать может… И не только в своем воображении.
