Осенняя молния (СИ) полностью

— … Выпей еще чаю, Олюшка, — тетя Вера вновь наполнила чашку горячим напитком; не столько чаем, сколько отваром из душистых трав, Ольге неведомых. Точилова, прямо сейчас побывавшая в настоящей деревенской бане, взяла чашку, сделала неспешный глоток, присаживаясь у плиты. Хорошо! Тепло травяного чая, опускаясь в живот, словно бы смешалось с теплом печки, обволакивающим тело снаружи. Полотенце стало ощущаться более грубым, чем оно было на самом деле. Неожиданно начало клонить в сон. Вот незадача! Она же не спать сюда приехала…

— Вопрос у меня к вам, тетя Вера, — сказала Ольга, грея пальцы о фарфор чашки.

— Какой же, Олюшка?

Вопрос был из таких, что по телефону не решаются. Именно поэтому Ольга приехала на переговоры.

— Я хочу уехать отсюда. В смысле из города. В другой регион. Врачи говорят, что здешний климат для меня очень вреден. Для этого мне нужно реализовать жилье… Тетя Вера, продайте мне вашу долю. Квартира маленькая, однокомнатная… первый этаж… «хрущ»… нам ее все равно не разделить.

Ольга еще вчера подбирала, как ей казалось, необходимые слова для грядущей беседы относительно квартиры покойной матери, и полагала, что сможет построить разговор в нужном русле и выдержать его в верном тоне: одновременно твердо и при этом дипломатически корректно. Но ее рот неожиданно выдал совсем другие слова, и тетушка даже несколько секунд молчала, сжав губы в ниточку.

— Понимаешь, Олюшка, — мягко заговорила она. — Я не думаю, что эта идея понравилось бы твоей маме, которая неслучайно отдала ее часть мне. Я ведь тоже ей была не чужая, как-никак сестра же… Мы даже думали о том, чтобы дать тебе возможность переехать сюда, поближе к природе… И подальше от городского смога.

Походило на то, что Ольга взяла неверный тон. Она могла бы сейчас сказать насчет здешней природы, и насчет того, что от нее тут осталось. После многолетней хищнической вырубки лесов по всей территории области большинство озер высохло, а ураганы, о которых в прежние времена в этих краях слыхом не слыхивали, стали разносить по округе все то, что годами копилось на дне тех озер. Промышленные отходы, удобрения с полей… Еще неизвестно, где теперь экология хуже — в городе или районах.

Но об этом Ольга сочла за лучшее промолчать.

— Когда пять лет назад Маше сказали про ее диагноз… Ты еще училась в то время… Конечно, ей хотелось, чтобы ты по окончании учебы не мыкалась по съемным комнатам и всё такое…

Казалось, что тетя Вера тоже произносит не совсем то, что именно она хотела бы сказать. И вдруг в голове Ольги будто что-то вспыхнуло, и словно от макушки внутрь мозга посыпались слова, почти лишенные интонации и голосовой окраски, но их смысл был понятен и ярок в своей жестокой прямоте:

(Ах ты, шалава, чего захотела — хапнуть всю квартиру и свалить отсюда… на кой черт мне эти деньги за долю — что я смогу купить на них в городе?.. Толю, Толечку моего нужно срочно отсюда вывозить, а то он тут с этими бандитами связался… не дай бог, натворит чего-нибудь, надо чтоб он в школу полиции поступил поскорее, а то его тут посадят, я же не переживу этого… Ну ладно, последний учебный год ему остался, а пока Ольга пропишет его в квартире, пусть только попробует упереться, ишь, сучка бесстыжая с бабочкой на брюхе, я найду способ заставить ее это сделать… Ничего, ничего, девка податливая, уговорю не мытьем так катаньем… главное, чтоб с Володькой она не обсуждала, этому алкашу ведь только деньги нужны, пропадет квартира…)

Чашка с недопитым чаем упала на пол и разбилась. Звонкий рассыпающийся удар будто бы отключил поток сознания. Прекратился и словесный шлейф, пропитанный ядом. Тетушка лишь слегка охнула.

— Тетя Вера, простите, я случайно… — Ольга, пряча глаза, и сдерживая дрожь в руках, нагнулась за осколками.

— Не надо, не надо, Олюшка… — Заворковала тетя ласковым, заботливым голоском… И до омерзения лживым. — Я соберу позже… Сядь, посиди спокойно.