Отец протянул ей лист с фотографией обратно:
- Не знаю, как сказать старику.
- Может, пока не стоит. Ты спроси лучше там у своих про этого выпотрошенного. Вдруг они знают, у кого такие повадки, и что с этим делать.
- Что делать, - хмуро повторил Уилл Керринджер. - Что делать. Стрелять. Патроны есть?
- Есть. - Невольно Рэй улыбнулась: - Я не так уж часто стреляю, пап.
- Не могу сказать, что это заставляет меня плакать.
Они помолчали. В магазин заглянули двое подростков и остановились на пороге, с открытыми ртами разглядывая ружья на стенах.
- Парни, - хмуро сказал Керринджер-старший. - Я вам могу продать только петарды и сушеную рябину.
Подростки замялись. Потом тот, который казался постарше, сказал неуверенно:
- Мы только посмотрим.
- Стекло руками не трогать, - оружейник потерял к ним всякий интерес и обернулся к дочери: - Как ты сама?
- Странно, - Рэй пожала плечами и налила себе еще кофе. Уходить под моросящий дождь ей совсем не хотелось. - До сих пор не знаю, стоило ли вести ту девчонку.
- Не знаю, что тебе сказать, - Уильям вздохнул. - У меня все было как-то проще. Забрать ребенка. Отвадить сидского ухажера. Снять проклятие. Никаких тебе девушек-арф и рыжих придурков.
- Дался он тебе, - хмуро откликнулась Рэй. Где-то внутри нее все еще сидела вина перед отцом. Если бы ему не пришлось драться в поединке, не было бы у него хромоты, мучившей его почти половину жизни.
Керринджер-старший вздохнул. Сказал:
- Будь осторожнее, если снова пойдешь через Границу.
- Знаешь, - Рэй запустила руку в волосы. С последней стрижки они успели здорово отрасти. Еще немного - и начнут мешать. - Тошно мне туда ходить. С каждым разом все хуже.
- Знаю, - ее отец налил и себе кофе из термоса. Краем глаза он присматривал за подростками, болтающимися по магазину. - Я потому и перестал. Не из-за ноги или там солнца. А чего так - не знаю. Вроде все то же. Те же дети, тот же туман, те же сидские морды, но сил никаких не хватает. И в один прекрасный день ты плюешь на все, даешь безутешной матери телефон другого парнишки и становишься за прилавок.
- А гейсы ты все еще соблюдаешь, - Рэй с любопытством взглянула на отца. Он редко бывал с ней так откровенен.
- Это дело серьезное. Черт их знает, как оно работает. Лучше перестраховаться. Мне еще повезло. Не стричь волос, не пить вина и не иметь жены - это еще что. Твоя мать развелась со мной еще до гейсов, хоть в чем-то мне с ней повезло. Я слышал про одного охотника, которому сида загадала не есть куриных яиц. Он десять лет не ел. Потом угостили ему пирожком. С яйцом. Им он и отравился. Так что я лучше воздержусь.
Рэй улыбнулась. Они поболтали еще немного о делах в магазине, потом - о форсунках внедорожника, потом о том, что сейчас перестали делать действительно хорошие револьверы. А потом Рэй побрела домой под мелким моросящим дождем.
Старая часть Байля из-за ненастья выглядела еще старше и внушительнее. Керринджер подумала, что сейчас хорошо будет добраться до своей квартирки под крышей, наконец-то позавтракать и снова завалиться спать. И не брать трубку, даже если будет звонить хренов О'Ши.
У наружной лестницы, ведущей в мансарду, кто-то был. Рэй издали разглядела понурую фигуру в толстовке с капюшоном. Она выругалась, привычно потянулась к левому бедру, вспомнила, что вышла из дома без оружия и выругалась снова. Человек у лестницы стянул с головы капюшон, чтобы убрать падающие на глаза волосы, и Керринджер с удивлением узнала Бена Хастингса.
Он был мало похож на того безумного паренька, который рассказывал легенды о рыцарях золотоволосой кукле. Лицо заострилось, стало старше, из глаз пропала растерянность. Рэй вздохнула. Кажется, она знала, зачем он пришел к ней.
- Привет, Бен, - сказала она. - Мать передала тебе подарок?
- Да, спасибо, - Хастингс опустил глаза, переступил с ноги на ногу. - Я себя лучше чувствую с тех пор.
- Рада слышать, - от горячего кофе и крыши над головой Рэй отделяло несколько ступенек и этот парень в промокшей насквозь толстовке. - Тебе что-то надо?
- Да, - Бен снова неуверенно посмотрел куда-то себе под ноги, потом вскинул голову и упрямо выпятил подбородок: - Ты можешь научить меня переходить через Границу?
- Могу. Но не буду. Другая сторона - опасное место. Это отрава, яд, наркотик. Ты получил даже не половину дозы, а еще меньше. Другая сторона отравит тебе жизнь, но дело даже не в этом. Ты ее не найдешь. Ты будешь гоняться за этим миражем, а жизнь будет проходить мимо. Я знаю.
Бен Хастингс смотрел на нее, широко открыв глаза. Рэй показалось, он ждал совсем не такого ответа. Она устало потерла переносицу. Сказала:
- Посмотри на меня, Бен. Посмотри внимательно. Я старше тебя лет на десять. У меня нет почти ничего, кроме туманов и мороков. Это не та жизнь, которую можно пожелать другому. Так что тащи свою задницу домой, выпей чаю с матерью, потом чего-нибудь с друзьями, и живи дальше.
