— Пап, ты же меня знаешь, я на глупости деньги не трачу. Один парень с нашего курса на даче выращивает, для домашнего пользования, презентовал своим. Для баловства и для таких вот случаев ухода в астрал.
— А может, мне заболеть? — жалобно взглянул он на сына. Травка, положенная на алкоголь, действовала быстро. — Она будет у постели умирающего.
— Она все же врач, обмануть трудно будет, но я покопаюсь в инете, может, есть какая смертельная болезнь без симптомов. Нужно что-то страшное, типа СПИДа или рака.
— Тьфу на тебя, накаркаешь еще, — идея болезни была отметена, как неудачная.
— Может, лучше мне геем стать? — захихикал Илья.
— Все, сынок, — в ужасе вскричал Николай. — Видишь, какое у тебя реалити-шоу начинается: то жениться, то голубым стать, а там и до кастрации недалеко. Я с тобой не то что в разведку, даже червей копать рядом не сяду.
— Да шучу я, бать, шучу. Вспомни, что еще есть в арсенале русских женщин — ссылка и Сибирь. Может, тебя посадить?
— Молодец! Ты мужиков домой водить будешь, пока батька на нарах парится, а мать с хахалем тужур-абажур разводить в моей спальне. Слышь, Илюш, а может, показалось нам? Может, просто наша мать устала, решила обстановку, гардероб сменить.
— Может, и показалось, но знаешь, пап, кажется мне, что с кастрюлями на Восьмое марта мы лопухнулись, — задумчиво почесал переносицу Илья.
— С чего ты так решил? Мать радовалась, сказала, что всю жизнь о них мечтала и даже во сне видела. А какой борщ у нее в этой кастрюле получается!
— Надо было что-то концептуальное дарить. Шубу, например, или кольцо с брильянтами.
— Как ты сказал? Кон… кон… — Николай пытался собраться с мыслями, но они не слушались, разбегались по извилинам. Он даже потряс головой, облизал губы, но слово так и застряло на первом слоге.
— В общем, чтоб глаза у нее раскрылись, и она поняла, — Илья затянулся и продолжил после двухсекундной паузы: — Каждый дурак может три рубля в день зарплаты нищему отдать, а ты отдай всю, да при этом не сожалей, — вот где человек. Ты соверши поступок, делом докажи, а не поцелуйчиками.
Николай вскочил и забегал по кухне, изредка останавливаясь возле сына, хватая за края одеяло, в которое тот был завернут.
— Придумал! Мы сейчас пойдем к Ваське из сто одиннадцатой, он давно на мою «Тойоту» глаз положил. Продам ему машину и на все бабки куплю кольцо для Светки, пусть почувствует разницу между Ларискиными балаболами и законным супругом.
— Батя, ты боец! — Илья стукнул себя кулаком в грудь и закашлялся, уронив одеяло на пол. — Любимого коня на цацку для жены! Идем, я с тобой.
— Даже торговаться не буду, сколько скажет, за столько и отдам. Звони, пусть он сюда идет. Катька его на дежурстве сегодня, он мне утром сказал.
— По дешевке отдавать не будем.
— Сынок, запомни: мужчина не торгуется, мужчина платит, — Николай назидательно поднял вверх указательный палец.
Подъезжая к дому, Светлана еще издали определила, что три светящихся точки на черной стене спящего дома — окна ее квартиры. Она быстро попрощалась с Александром, вылетев нулей из машины.
«Неужели ему все стало известно, и он дожидается ее для выяснения отношений? А что она может ему сказать? Пусть он оставит все как есть, не спрашивая, тогда они будут и дальше жить вместе, как раньше, он со своим хоккеем, она — по другую сторону луны. Наличие у женщины друга освобождает мужа от обязанности развлекать жену. Главный пункт их разногласий исчезает в пучине, оставляя на поверхности дружеские, человеческие отношения, то, о чем сам Николай постоянно твердил».
Дверь квартиры была открыта. Храп разносился по лестничной клетке, замирая в районе нижних этажей. Свинарник, царящий на кухне, бутылки вперемешку с банками, полная пепельница и запах индийских ароматических палочек, как определила Светлана, ввел ее в полный ступор. Пройдя в большую комнату, она увидела Николая. Так и не сняв родной шарф, он сладко храпел на диване, укрывшись курткой. Счастливо улыбаясь во сне, он сжимал в руке пачку американских долларов. Светлана попыталась разбудить мужа, но тщетно. Илья спал в своей комнате, но почему-то в спальном мешке, который до этого дня лет двадцать как хранился на антресолях.
Почти два часа Светлана приводила квартиру в порядок. Загадочное содержимое пепельницы отправилось в ведро, тренировочные штаны с лампасами легли на мужнину полку в шкафу. Утром, дойдя по стеночке до ванной, Николай обнаружил внутри полудохлого сына. Илья предложил отцу добить его, но родитель решил сурово наказать молодого наркомана и оставил умирать на краю ванны. Если верить его собственным ощущениям, это было гораздо хуже мгновенной легкой смерти.
«Слава Богу, хоть девок в дом не привели», — с ужасом думал Николай, умываясь на кухне, стараясь не встречаться взглядом со Светланой, невозмутимо варившей кофе.