Если бы я не ощутила, что такое тепло в сердце и душе. Если бы меня не заполнили почти насильно мужской любовью, как пустой сосуд. Скорее всего я бы так и считала, что таое состояние вполне нормально, для проживания жизни. Я очень была ему благодарна. Благодарна, что не отступил. Благодарна, что слушал сердце, а не злобные шепотки завистливых девиц. Ведь каждая деталь окружающая меня словно показывала меня снаихудшей стороны. Но нет же, он ощутил фальш и разгадал мою загадку. И я теперь хочу познать все тайны, что скрыты в глубине черных, безмятежных темных, как смоль глазах Графа….
Мои друзья мирно спали, когда я, мой верный Арх, Эдри и чудом оправившийся брат Ахмед сидели в темном пространстве лаборатории и обсуждали наши дальнейшие действия. Чем дальше шло обсуждение, тем все мрачнее и мрачнее становилось мое лицо.
В провалах черного подземелья, где бесконечно проводили опыты с проклятым артефактом, мы открыли почему же его все таки называли таким печальным наименованием, а именно проклятым. Дело было в том, что если по линни времени переносился тот или иной человек, то лишь он сохранял четкую память о всех временных событиях происходящих до этого. То есть, если я при помощи моей магии и артефакта перемещусь во времена моего детства и изменю временную линию, то скорее всего вернусь уже во дворец. А Эдрияна, своих друзей, и все что произошло с нами уже буду помнить я как отдельную другую версию своей жизни, все же остальные про меня даже и не будут знать.
— Архи могут сохранять память в отдельной части своего сознания, так что я всегда буду помнить все с нами произошло, — поддержал меня Арх.
Я слабо улыбнулась. Как, как я могла потерять свою единственную любовь, своего аристократа, неприступного Графа Эдри. Ну как? Слезы катились и катились по моим щекам, ни выбора, ни выхода из этой ситуации я не могла придумать. На самого графа было страшно даже смотреть. Он как дракон у которого хотят отнять его сокровище, удерживал мою руку, и не собирался ее отпускать. Мы забудем все. Наш первый осенний поцелуй. Наше противостояние. Огонь нашей любви, которая только разгоралась в едином пожарище наших сердец. Повисла тягучая, мучительная пауза.
План не приходил на наш ум. Только было проснувшееся счастье вновь заливало непроглядное состояние одиночества и безъисходности. Какова вероятность, что даже если я при других объстоятельствах встречу своих друзей мы подружимся? Или какой шанс, что Эдри влюбится в меня так горячо и крепко? Ведь мы все проходили цепь определенных событий, которые одно за одним и связало нас в эту крепкую дружную семью.
Ахмед черноокий, наследный принц понимающе молчал. Он понимал кем и чем я жертвую ради спасения нашей семьи и всего мира в целом. На алтарь жертвоприношения ложилась склоняя свою голову моя любовь и еще моя дружба.
Арх все это время переводил свой взор с одного страдающего лица на другое, затем горестно вздохнул и произнес.
— Есть выход, есть, — и горестно закатил глаза.
— Я могу провести кровный ритуал и всех вас не покинет память. Я передам вам эту мою способность. Но сколько же вас? — Он вопросительно глянул на меня.
Я затаив дыхание слушала его гортаную речь. Казалось она была слаще пения соловья, слаще меда и конфет, прекраснее всех закатов и рассветов встреченых мною в этой жизни.
Скорбные складки на лице Эдрияна так-же разглаживались, и его лицо засияло светом надежды и радости.
— Но только при одном условии, — добавил Арх. Он опять нас всех перепугал.
— Вы не будете ментально со мною болтать о всякой чепухе, иначе я сойду с ума. Эта особенность нужна для военных действий, и ни никак не для обсуждения женских нарядов и травли анекдотов.
— Да, — я радостно захлопала в ладоши, и мы все дружно рассмеялись.
Только лишь представили, как Берни с Геральтом спорят у Арха в голове в момент выполнения им боевого задания, а Элин спрашивает его ментально, какой цвет платья больше подходит под ее рыжие локоны…
Академические будни пролетали своим чередом. Люди из минитерства безопастности готовили для нас зал изолированный защитным эфиром. Стены огромного ангара были словно покрыты тонким слоем фольги которая не пропускала ни лучи солнечного света, ни звук проистекающей реальности, ни искажение временного пространства. Временные линни расположеные в многомерном измерении проходили паралельно друг-другу словно нотный стан начерченный в тетрадке музыканта. Таких линий было бесчисленное множество. Они аккуратно проходили не пересекаясь друг с другом и в каждой линии происходили определенные временные события. Но была и отдельная реальность, реальность в безвременьи, где словно наблюдатель смотрел, как история миров протекает одновременно в настоящем моменте. Вот туда и нужно было нам попасть при помощи артефакта времени.
