Но даже перед стеной фактов ее сердце отказывалось сдаваться и хотело пробить эту стену. Она вспоминала о том, каким Иоанн был в детстве: вечно корпел над своей счетной доской, что-то обдумывал, подозрительно глядя на остальных детей, а потом обращал на нее сладчайшую улыбку. Вспоминала о его обаянии, уме, его неустанно работающей мысли… И вдруг поняла, что точно так же повел бы себя Генрих, если бы захотел переиграть своих братьев или подавить ее волю. То, что Иоанн унаследовал от отца эту черту, бесконечно опечалило Алиенору. Сын – предатель, и все равно она хотела найти ему оправдания.
– Вероятно, его сбили с верного пути. А может, он пытается помириться с Филиппом и потом стать посредником между ним и Ричардом?
– Это одна из возможностей, госпожа, – дипломатично ответил Уильям, – тем не менее предпринять меры предосторожности надо незамедлительно. Нужно решить, что делать. Если Иоанн действительно планирует захватить власть с помощью Филиппа, мы должны быть готовы. Если нет, то мы ничего не потеряем.
Алиенора, совершенно обессиленная, кивнула:
– Я еле жива из-за тревог о моем прекрасном, доблестном сыне, которого враги пленили и оклеветали, а теперь узнаю, что его брат готов использовать это несчастье ради собственной выгоды!
Глаза Уильяма наполнились состраданием.
– Госпожа, поверьте, я вам от всей души сочувствую, и простите меня за то, что огорчил вас своими словами.
– А я благодарю тебя за них, но мне нужна будет твоя помощь, а не сочувствие. Что бы ни случилось, Иоанн не должен пострадать никоим образом, потому что он по-прежнему мой сын и потому что это может стать опасным прецедентом. Я разберусь с ним по-своему. Хочу, чтобы это было понятно.
– Да, госпожа. – Лицо Маршала было бесстрастным. – Я сделаю все возможное, чтобы исполнить ваше желание.
Она потерла лоб:
– Уильям, ни одно из моих желаний не исполняется, но нужно жить дальше, потому что другого пути нет. Итак, самое главное сейчас – узнать, где находится Ричард, установить с ним сообщение и выяснить, каким может быть выкуп. Хочу, чтобы ты организовал наблюдение на наших берегах. Нужно быть готовым на тот случай, если Филипп начнет вторжение.
– Будет сделано, госпожа.
Уильям поднялся, чтобы уйти, и Алиенора тоже встала, провожая его.
– Ты – моя скала. – Она сжала его руку. – Я знаю, что ты будешь твердо стоять, какие бы бури ни бушевали вокруг.
– Можете не сомневаться, госпожа, – произнес Уильям с глубочайшей убежденностью, и она любила его за это, хотя знала: у него в душе затаились сомнения. Как есть они и у нее самой.
На совете, который состоялся в Оксфорде, было решено, что настоятели аббатств Боксли и Робертсбридж отправятся в Германию с целью выяснить, где содержится Ричард. Алиенора жаждала узнать его местонахождение, потому что без этого знания сын по-прежнему потерян и по-прежнему может с легкостью исчезнуть навсегда. Она прекрасно осознавала, что за его возвращение потребуют огромный выкуп. Можно надеяться только на то, что папа римский воздействует на Леопольда Австрийского и императора Генриха, с тем чтобы они отпустили Ричарда без денег, но вряд ли его влияния хватит. Пока же аббаты рыщут по Германии, ее задача состоит в том, чтобы понять, какую сумму можно будет собрать и какие ресурсы потребуются для защиты владений.
Она обвела взглядом притихших юстициаров:
– В этом деле мы должны быть осторожны. Нельзя, чтобы наши враги узнали, какие у нас есть ресурсы. Я полагаюсь на вашу сдержанность.
Замечание встретили согласными кивками, потому что это было единственно возможное решение.
– Что насчет графа Мортена? Ведь он плывет через Узкое море, чтобы договориться с французами, – вступил Уильям Брюэр, беря быка за рога. – Что нам с этим делать?
И опять Алиенора приготовилась защищать и оберегать Иоанна. Она возвысила голос:
– Филипп Французский – паук, плетущий свои сети. Мне кажется, что придется выкупать обоих моих сыновей. Если начнется вторжение, то это будет целиком инициатива Филиппа, потому что он полностью подчинил Иоанна своему влиянию. Пусть все вассалы принесут клятву верности Ричарду. Хочу, чтобы поклялся каждый. – Она опять оглядела собравшихся. – Как ни повернется дело, Иоанн не должен пострадать. Его нужно будет привезти ко мне, и я сама буду решать, что с ним делать. Я, и никто иной.
– Но, госпожа, – сказал Брюэр, заходя туда, куда и ангелы не смеют заглядывать, – он опасен для страны, опасен для жизни и благополучия всех нас. Если бы вы согласились отослать его в надежное место, чтобы с ним поступили по закону, тогда мы смогли бы спокойнее спать по ночам.
Алиенора переводила горящий взор с одного юстициара на другого, но все они избегали встречаться с ней глазами.
– Он ваш принц, – произнесла она с величественным гневом, – и нет такого принца, который бы не совершал ошибок. Но это не значит, что в будущем Иоанн не будет ни на что годен. Я разберусь с ним сама и хочу, чтобы все это понимали.
Уильям Маршал до сего момента почти не говорил, но теперь решил, что настала пора внести свою лепту:
