– Разумеется, – начал Уолтер Кутанс, – мы все заботимся прежде всего об интересах страны, и нам важно знать, что вы в свою очередь поддерживаете нас. Нам пришлось многим пожертвовать, чтобы достичь нынешнего положения. Когда речь идет о защите Англии, вы не найдете ни единого сломанного кольца в наших доспехах. – Он смотрел на Иоанна холодными голубыми глазами. – И мы продолжим это дело до тех пор, пока король не вернется, ибо именно такую задачу он поставил перед каждым из нас.
Иоанн отпил вина, отставил кубок и с презрением бросил:
– Он не вернется. Вы обманываете себя. Ричард мертв.
Алиенора подавила вскрик, зажав рот ладонью.
Младший сын только поморщился:
– Прости, мама, я надеялся, что мне не придется извещать тебя об этом и что все решится иначе. Но у меня есть письма. – Он потянулся к кошелю, который положил около него писец, и достал оттуда свернутый пергамент с печатями Филиппа Французского и Генриха Германского. – Сама прочитай. Аббаты, которых вы послали, сообщат тебе точно такое же известие, когда вернутся. Ричарда больше нет среди живых, и вот доказательство.
Уолтер Кутанс взял письма так, словно это были ядовитые змеи, и уставился на печати. Алиенора боялась, что вот-вот потеряет сознание.
– Сир, – произнес Кутанс, – я не вижу здесь никаких доказательств, только слова на листе пергамента, которые могут что-то значить, а могут и не значить ничего. Ничто в этом свитке не убеждает меня в том, что король Ричард мертв и что мы должны немедленно принести вам, как его преемнику, клятву верности. – Он сковырнул одну из печатей. – Это вполне может быть подделкой.
С невероятным усилием Алиенора взяла себя в руки:
– Как заметил милорд архиепископ, эти документы могут оказаться фальшивыми. Если же будет доказано, что в них содержится правда, тогда все необходимые церемонии состоятся в установленном порядке. – Но это не может быть правдой, нет, не может!
Кутанс отодвинулся от стола. Его взгляд был, как никогда, внимателен.
– В этом деле не должно быть поспешности. Королевство не испытывает особых трудностей вопреки тому, что вы говорите, сир, и мы не вправе действовать, исходя лишь из содержания писем. Когда у нас будут еще новости, когда появятся убедительные доказательства, тогда мы сможем принимать решения обоснованно. Пусть сначала вернутся аббаты и сообщат нам больше подробностей, чем эти письма.
– То есть вы отвергаете меня? – Иоанн со стуком опустил кубок на стол и вскочил на ноги. – Даже имея доказательство перед своими глазами?
– Нам требуется знать, что письма настоящие, сир, – заговорил Уильям Маршал. – И как упомянул милорд архиепископ, нет нужды торопиться. Даже если трагическая правда состоит в том, что король Ричард погиб, следует подождать несколько недель во избежание ошибки. Поспешишь – людей насмешишь, как говорится.
Казалось, Иоанн хочет испепелить взглядом всех присутствующих.
– Вы потом узнаете, что я прав! – выпалил он. – Ричард не вернется. Если вы не хотите принять этот факт, то мне больше нечего сказать, но сам я не стану медлить с приготовлениями. – Схватив кошель, он стремительно вышел.
В наступившей тишине Алиенора поставила локти на стол и опустила голову на ладони.
– Это наглая подделка, о чем граф Мортен прекрасно знает, – пробормотал Уолтер Кутанс, не скрывая своего презрения. – Думаю, мы все согласны в том, что ничего не нужно предпринимать, пока не узнаем больше, надо только охранять владения от покушения волков.
– А если он прав? – едва слышно спросила Алиенора, поднимая голову. – Что тогда?
– Тогда, госпожа, у нас будет чистая совесть и уверенность в том, что мы придерживались здравого и осторожного курса.
Миновало еще полмесяца без новостей о Ричарде и двух аббатах, которые отправились его искать. Алиенора не позволяла себе ни минутной передышки: занималась финансами, управлением, организацией, а еще писала многочисленные послания. Страх за Ричарда жил в ней постоянно. Если королева останавливалась, то он вырастал в невыносимые видения и мысли.
Иоанн умчался прочь и заперся в Виндзорской крепости, которую, как и Уоллингфорд, затем осадили юстициары. Алиенора понимала, что младшего сына нужно поместить под стражу, но ее беспокоило будущее. Если в какой-то момент Иоанн все же станет королем, то подданные будут воспринимать его как человека, которому можно бросить вызов и которого можно победить, и тогда вся династия окажется под ударом.
Она разбирала пергаментные свитки, когда к ней прибыл Уильям Маршал. С широкой улыбкой он поставил на стол небольшой бочонок:
