– Из него получился образцовый помощник. – Вопреки словам тон Ричарда был язвительный. – Пока что брат делал все, о чем я просил его, и, в общем-то, у меня нет к нему претензий. Если у него есть претензии ко мне, он о них не упоминал. Не думаю, что Иоанн изменился, просто припрятал свои милые привычки в дальний угол, и пока у меня ничто не вызывает тревоги. – Он откусил и прожевал кусок хлеба. – Я строю замок около Лез-Андели, – продолжил Ричард. – Он слегка умерит аппетиты Филиппа. Когда строительство завершат, замок станет неприступным и будет стоять на страже подходов к Нормандии, так что мимо него из Франции не проскочит и мышь. – Его лицо покраснело от возбуждения. – Мама, ты видела крепости в Святой земле. Те, огромные, которые годами простоят в осаде и не сдадутся. Мой замок Гайар будет таким же. Надеюсь, что один его вид заставит Филиппа поджать хвост и убраться восвояси. Он ведь как птица-падальщик: кружит вокруг, выжидая момент, но лицом к лицу никогда не встанет. Шато-Гайар будет предупреждением о том, что я слежу за ним.
– И сколько же ты потратишь на строительство?
– Столько, сколько нужно. Чем раньше и чем сильнее будут укреплены мои границы, тем лучше. Пусть Филипп сидит в своем Париже и боится нос высунуть.
Ричард описывал матери строящийся замок, и в своем восторге он походил на родителя, который восхищается новорожденным ребенком. Алиенора с вниманием слушала сына, потому что высоко ценила его талант правителя и потому что защита их владений от французов была жизненной необходимостью. Она безмерно гордилась Ричардом, но это не означало, что можно пренебречь другими вопросами, ведь в определенном смысле они не менее важны, чем навесные бойницы на башнях новой крепости.
– Мне писала Беренгария. Она желала здоровья и спрашивала, не нужно ли мне что-нибудь. – Алиенора многозначительно посмотрела на Ричарда. – Еще она сообщала, что поминает тебя в молитвах, и выражала надежду, что ты найдешь время навестить ее.
– Я тоже молюсь о ее здравии, – ответил Ричард, отводя взгляд.
– Ты должен поехать к ней, – без дальнейших околичностей заявила Алиенора. – Если ты намерен строить мощные крепости, чтобы противостоять французам, то тебе нужны дети, которым ты сможешь оставить эти крепости в наследство. Я не вмешиваюсь в твои дела, а высказываю практические соображения. Ричард, тебе необходимо подумать и об этом.
– Да, мама, я все решу.
Судя по хмурой складке между бровями, то были пустые слова, призванные успокоить ее. Алиенора решила про себя, что пора написать несколько писем и подумать насчет расторжения брака, хотя обсуждать этот вопрос с Ричардом пока нет нужды.
– Еще меня волнует положение Иоанны. У тебя есть какие-нибудь мысли о ее браке? Она уже давно овдовела.
Лоб Ричарда моментально разгладился. Будущее супружество сестры он вполне готов обсуждать – в отличие от собственного брака.
– Есть парочка вариантов. Потому-то я и приехал: мне подумалось, что, пока я здесь отдыхаю, неплохо бы поговорить с тобой и узнать твое мнение на этот счет. А я уверен, что мнение у тебя есть!
Алиенора улыбнулась:
– Почему ты так думаешь?
– Ну… – Он неопределенно махнул рукой. – Ты всегда на шаг впереди всех… Так вот, что касается партии для Иоанны. Ты ведь слышала о том, что Раймунд Тулузский не прочь жениться снова.
– Так уж вышло, что я писала Иоанне о такой возможности.
– Уже? – удивился Ричард.
Алиенора снисходительно посмотрела на него:
– Нет ничего странного в том, что я переписываюсь с родной дочерью. Тебе это может показаться удивительным, но в некоторых сферах женщины имеют большее влияние, чем мужчины. Иоанна сделает то, что нужно семье и нашей династии. Она знает, что союз с Тулузой нам выгоден.
– Сестра ответила?
– Она написала, что подумает. Несомненно, эта партия куда более приемлема, чем та, что ты задумывал в Святой земле. Неужели ты и правда хотел выдать Иоанну замуж за брата Саладина? – поинтересовалась Алиенора.
– Это была всего лишь словесная игра, – отмахнулся Ричард. – Из тех планов все равно ничего бы не вышло. Просто обе стороны демонстрировали готовность торговаться.
– Может быть, и так, но само обсуждение такой идеи породило массу неприятных слухов. – Она откинулась на спинку стула. – Ты знаешь, как долго я работала над тем, чтобы вернуть Тулузу в круг наших сторонников. Я всем сердцем желаю этого брака, но Иоанна – взрослая женщина и имеет право на собственное мнение.
После трапезы они сходили в церковь при аббатстве, чтобы помолиться и навестить усыпальницу Генриха. Ричард задержался перед могилой отца, на которой лежала все та же простая мраморная плита, что и семь лет назад.
– Иногда я прихожу и разговариваю с ним, – бросила Алиенора. – И мне очень нравится, что он не может ответить. Теперь Генрих должен слушать, пока я говорю.
Ричард усмехнулся, но потом посерьезнел:
– Я удивлен, что ты до сих пор не установила для него надгробный памятник.
Алиенора кивнула:
