Мы вышли ещё до того, как Рутезон поднялся выше запорошенных угольной пылью крыш и, ведя лошадей под уздцы, направились вслед за хромающим Грегом путанными проулками к вставшей на нашем пути горе. Красавчик тенью следовал за нами. Мясистой зубастой тенью, остаться незамеченной для которой в узком лабиринте был лишь один вариант — сделать этот лабиринт максимально безлюдным. Трое встретившихся нам прохожих напомнили о себе отзвуками хрустящих костей и предсмертных хрипов за спиной. Четвёртого и пятого я зарезал сам. Они всё равно были не жильцы, а навыки владения оружием сами себя не поддержат. На сей раз охочий до морализаторства Волдо предпочёл обойтись без ценных комментариев и перешагивал через трупы, храня зловещее молчание.
Начало горной тропы оказалось примерно в получасе ходьбы от окраин посёлка, что было нам на руку, ведь с такого расстояния вряд ли кто-то из Швацаштауба расслышит вопли боли и ужаса, а их я ожидал, и в значительном количестве. Мы начали подъём. Лошади с трудом шагали по осыпающимся камням, так что приходилось уделять им больше внимания, чем хотелось бы. Ведь оно требовалось для наблюдения за склоном, где нас поджидала банда. Но мы всё шли и шли, а банда всё никак себя не обнаруживала. Наконец, когда высшая точка горы была покорена, возник закономерный вопрос:
— Грег, где засада?
— Нет никакой засады, — повернулся тот, остановив своё хромоногое восхождение. — И не было.
— Ты наврал мне?
— Вы бы запытали меня до смерти, скажи я что-то другое. А я всего лишь хотел уйти вместе с вами, — развёл он руками, потупив глаза. — Хотел изменить... что-то в своей жизни, никчёмной и пропащей, как вы точно подметили. Я с самого начала собирался помочь, и помогал. У меня и в мыслях не было навредить вам, клянусь. А эта треклятая бутылка, тупые вопросы... Я и правда не слишком умён. И жутко невезуч. Всегда был. Думал, может, хоть в этот раз судьба надо мною сжалится. Но, похоже, у неё другие планы.
— Грег... — начал было Волдо, но не смог подобрать нужных слов для продолжения.
— Отойдём, — кивнул я ему и сделал десяток шагов в сторону.
— Только не говорите, что...
— Он нас сдаст. Без вариантов. Терять ему нечего, меня он ненавидит, а в тебе сильно разочарован, как минимум. Уйдёт, и через час за нами будет погоня. Она, конечно, всё равно будет, учитывая, как мы наследили, но попозже. А время нам сейчас очень нужно. Отпустишь своего приятеля, и резко сократишь свои шансы на выживание.
— Отпустишь?! — прошипел Волдо с вызовом. — То есть, вы хотите, чтобы я его...?
— Вы же друзья. Кому как не тебе?
— Да вы спятили. Спятили нахер! Я не буду...
— Прежде чем гоношиться, взвесь все за и против. Так ли сильно ты желаешь другу добра, что готов обогатить его за счёт своей собственной головы? М? Просто прикинь, нам сейчас по склону с лошадьми спускаться — это тяжело и долго. Он точно быстрее до гвардейцев дохромает. А те в сёдла, раз-два, и уже ждут нас у подножия с распростёртыми объятьями. Нравится перспектива?
— Можно... Не знаю, ранить его в ногу, чтобы медленнее шагал.
— Да, точно, покалечь его, пусть потом сдохнет от голода. Ведь так и поступают настоящие друзья.
— Ну, а может откупиться? Душами.
— Это не поможет, пацан, включи уже мозги. Такое не прощают за бакшиш. И не отказываются от одной из двух наград, когда можно получить обе. Слушай, я понимаю, это непросто. В своё время мне тоже приходилось делать похожий выбор.
— И что вы выбрали? Глупый вопрос.
— Ты справишься, — вынул я стилет и вложил рукоять в подрагивающую ладонь Волдо. — Я в тебя верю.
— В сердце? — нехотя принял тот смертельный дар.
— Желательно. Можно в висок, но это сложнее. Старайся не попасть в грудину. Если с фронтальной проекцией не срастётся, бей в левый бок, длины клинка хватит. И бей до победного. Не разок-другой, а пока не затихнет. Всё понял? Вот и славно, — хлопнул я собирающегося духом подмастерья по плечу и по-отечески улыбнулся.
Волдо как истинный дилетант спрятал стилет за предплечьем, клинком вверх, и отправился вершить судьбу друга. Но Грег оказался всё же не настолько глуп, чтобы упустить из внимания неестественно изогнутый кулак, и начал сдавать задом.
— Волдо, дружище, ты что? Ты что задумал? Эй, погоди-погоди, не надо. Прошу тебя. Я никому не скажу, ни единой душе. Клянусь. Пожалуйста, остановись. Я же ничего не сделал, я только хотел помочь. За что? А? За что ты так со мной? — Глаза Грега наполнились слезами. — Вспомни... Вспомни, какими мы были, тогда, тем летом. Помнишь? Люси-Люси... Ты помнишь? Ну ответь же. Поговори со мной. Просто поговори. Это же я, Грег. Не делай этого, умоляю.
Волдо шёл на свою жертву уже в открытую, не таясь. Я видел, как безвольная поначалу рука уверенно сжала стилет, как едва не заплетающиеся ноги стали чеканить шаг. Мой мальчик...
Первый удар был не слишком точен. Встретившись с подставленным предплечьем, он скользнул ниже сердца, и клинок вошёл лишь наполовину. Грег сказал «ой», и резко отшатнулся.
