Я конечно помотал головой, отказываясь, но лисица лишь усмехнулась. Она обмакнула в странный раствор, который только что был её кровью, все пять своих пальцев и брызнула им на меня.
-Это и не обязательно. Можно даже… подышать паром этой жидкости. От неё вообще сложно спастись…
-И что она тебе даёт?
-Власть. – Ответила лисица, убирая жемчужину обратно в сейф. – Такую, что никакому королю в этом мире и не снилась.
Она поглядела на меня через плечо.
-Присаживайся.
Я охотно сел обратно, сложив лапы перед собой.
-Как видишь, можно действовать и незаметно – заставлять думать, что это твоё собственное решение. Что у тебя устали ноги и ты давно хотел присесть…
-Я действительно хотел присесть. – Ответил я ей.
-Работает лучше всего. – Улыбнулась лиса.
-Верится с трудом… – Сказал я.
-Встань.
Я тут же поднялся со стула.
-А теперь что? – Спросил я.
-Зачем ты встал? – Спросила меня Флёр.
-Ты так это сказала, что мне это показалось чертовски важным. – Сопротивлялся я.
-А если я скажу тебе запрыгнуть на стол? – Усмехнулась Глава Клана Лис.
-Да пожалуйста! – Ответил ей я, с одного прыжка запрыгивая на её стол и расставляя лапы. – Это ничего не решает!
-Я так не думаю… – Сказала лисица, усаживаясь обратно на свой трон и проверяя свой арбалет, лежащий на столе.
Мы смотрели друг на друга какое-то время, пока я не решил слезть со стола.
-Споткнись. – Что называется «под руку» буркнула лисица, и я кубарем свалился со столешницы.
-Всё равно… – Попытался возразить я, аккуратно поднимаясь и потирая шишку на лбу.
-Упал – отжался. Двадцать раз.
А вот это было уже странно. Не успев толком подняться с пола, я принял упор лёжа и довольно шустро сделал двадцать отжиманий, причём ни разу не схалтурив – шерсть на груди касалась пола, и лапы я распрямлял полностью.
-Большую часть времени это даже не заметно. Очень удобно.
Я присел на одно колено, как только сделал двадцать отжиманий, изумлённо смотря на Флёр. Она же издевательски приподняла бровь:
-Что, решил потренироваться у меня в кабинете? Вот так вот взяло и припёрло?
-Звучит довольно убедительно… – Признался я.
-Сделай сальто назад.
Я тут же вскочил на обе лапы, подпрыгнул, опёрся одной лапой на стол, который жалобно скрипнул от моего прыжка, изогнулся дугой и сделал это чёртово сальто! Приземлившись чётко на лапы!
Когда я был молод, я мог такое! Но сейчас!
-Это работает на всех? – Спросил я у лисицы, с испугом смотря на неё.
Глава клана спокойно мне кивнула.
-Этого раствора, который создаёт жемчужина, хватит на весь клан – достаточно самой мелкой капельки, просто попавшей не тело, и любой будет безоговорочно подчиняться мне.
Глаза лисицы нехорошо сверкнули в полумраке её кабинета.
-Избей себя.
-Нет! – Тут же вскрикнул я, но сам, своей лапой нанёс себе удар кулаком в живот, согнувшись в три погибели. Несмотря на то, что я почти не мог двигаться, мои лапы продолжили экзекуцию: мой кулак тут же влетел мне в глаз, ударил меня по носу, несколько раз до боли в грудь. Мне становилось всё хуже с каждой секундой.
-Хватит. – Раздался приказ, и я прекратил.
-Что за хрень? – Прохрипел я, держась за живот лапами, которые только что меня совершенно не слушались.
-И это ещё не всё, Ренар. – Лисица встала со своего места, подходя ко мне, но я тут же отшатнулся от неё, и естественно услышал ещё один приказ, – Замри!
Я остался стоять на месте как истукан, чуть не упав на пол. Всё моё тело будто окаменело.
-Она позволяет управлять не только телом, но и разумом. Я могу как угодно выкрутить твоё мнение обо мне, заставить поверить в самую нелепую ложь или даже забыть что-то…
Я не мог ей ответить, хотя лисица была совсем рядом: челюсть не шевелилась.
-А чтобы ты поверил мне, я собираюсь отдать тебе самый страшный приказ из всех, до которых я додумалась. Многие мои враги ушли восвояси, истирая себе ноги в кровь, покончили с жизнью… Самое страшное – оно во мне.
Лисица обняла меня за плечи, смотря ровно мне в глаза. С лёгкой саркастической улыбкой она прошептала мне три самых страшных слова в моей жизни:
-Почувствуй мою боль.
Видимо новый приказ как-то отменил предыдущий, потому что я тут же свалился на пол, корчась от боли в беззвучном крике. Все воспоминания о самых страшных годах жизни Флёр в миг стали моими, и мне приходилось переживать их так же как и ей.
