Это было долго и трудно, изматывающе тяжело. Легко стрельнуть молниеносно мощным зарядом, и невыносимо в течение часа или двух источать по капле свои силы. К концу процедуры взмокшая Ангелина едва держалась на ногах, но зато внутреннее сияние женщины практически очистилось и стало ровным.
— Остальное закончит Солар: мелкие повреждения основного резервуара и нарушенную циркуляцию. — Полетаев водил пальцем, намечая оставшееся. — Сегодня мы сделали всё, что смогли. Идёмте.
Гелька поплелась за врачом к выходу, едва сдерживаясь, чтобы не повиснуть на его локте, а выйдя, прислонилась к стене. Закрыв дверь, Борис Витальевич безапелляционно заявил:
— А теперь под Солар.
— Как? — встревожилась Ангелина.
— А на что вы рассчитывали, затеяв такую процедуру, не имея запаса сил? Ваша неосмотрительность и склонность к самодеятельности не доведут вас до добра. Будьте умнее, особенно, когда речь идёт о чужой человеческой жизни!
Ну, вот, опять заработала выговор! У Ангелины не было сил на самозащиту и пояснения, что она не могла просто уйти, увидев такой ужас внутри несчастной женщины.
— Вы можете идти? — врач посуровел ещё больше.
— Да! — возмутилась Ангелина. — Вот только… — она ухватилась за его плечо. Он наградил её гневным взглядом и подхватил на руки, глянув в оба конца коридора.
— В жизни не встречал такой легкомысленной особы!
Под Соларом Ангелина немного пришла в себя — эта штука своими иглами могла привести в чувство кого угодно.
Потом Гелька, клюя носом, пила сладкий чай, закутавшись в больничное одеяло, пока Борис Витальевич где-то ходил и писал какие-то бумажки.
— Как вы спите? — неожиданно спросил он, вырывая Гешу из дрёмы.
— Я? Я не сплю, зато днём засыпаю на ходу, на уроке, после уроков… Когда уже закончатся эти ночные занятия?
— Кошмары мучают?
— Вчера во сне я сильным импульсом вдребезги разбила шкаф в своей комнате! Я не хочу ночные уроки! — заныла девчонка.
— Я выпишу вам успокоительное и постараюсь убедить Редика дать вам отдых. Но, боюсь, ещё не завтра.
— О-о-о! — Гелька уронила голову на стол.
— Вы должны предложить своим близким пройти процедуру обследования под Соларом.
— Вы поставите им «защиту»? — встрепенулась Ангелина.
— Да. Аппарат уже пользуется известностью: не думаю, что у ваших родных возникнут какие-то возражения.
— Ура!
— Ещё кое-что: я хотел бы, чтобы вы взялись помогать мне в больнице. Работы много, и мы с помощником не справляемся. Есть два варианта: вы работаете, как член ОПФ, "безвозмездно, то есть даром", я привлекаю вас только в экстренных случаях и вы фигурируете, как моя безымянная помощница; или я оформляю вас на полставки в качестве экстрасенса, и вы ведёте приём пару раз в неделю, сначала со мной, потом — сами, за вполне конкретные деньги. Подумайте над этим. Вы вполне можете отказаться, тем более, что у Сергея Петровича на вас свои виды.
Сонная Гелька глупо хлопала глазами.
— Я буду получать зарплату?
Борис фыркнул.
— Да, девочка. Только, избрав этот вариант, будьте готовы к тому, что очень скоро от дверей вашей квартиры до ближайшего универсама будет выстраиваться очередь из страждущих, желающих найти свой кошелёк, машину, старушку или захомутать жениха. И с ними тоже придётся иметь дело.
— Нет, — Гелька помотала головой, — я так не умею. Вы, пожалуйста, (только не сердитесь!) напомните мне завтра об этом предложении, а то я подумаю, что мне всё это приснилось.
Борис сдержал какие-то слова и ощутимо хрустнул зубами.
— Так. От вас сейчас никакого толку. Отправляйтесь-ка домой. С остальным завтра разберёмся. Не забудьте рецепт.
Ангелина протянула руку за бланком и прикрыла им зевающий рот.
— Спасибо. До свидания.
"Опять снег. К утру завалит весь город, и можно будет добираться только по воздуху. А я так и делаю. Скоро разучусь ходить пешком… Работать с Борисом… нет-нет, об этом надо думать на свежую голову. А какие планы на меня у Учителя?…caedere…"
Она ворвалась в форточку вместе с порцией морозного воздуха, взвихрившись, приняла собственный облик и закрыла окно. Надо надеяться, что до лета ей разрешат его открывать — невозможно будет пережить летнюю духоту с законопаченными окнами.
Ангелина осторожно прошлась по квартире, проверяя форточки: закрыла окно у брата, а к родителям сунуться не решилась — мама спала очень чутко; потом упала на кровать, потому что глаза закрывались сами собой, и только успела подумать, что надо как-то заставить всех в доме закрывать окна, как заснула. Она даже не заметила, что Злыдень успел вернуться на законное место, и что она забыла завести будильник.
***
— Ангелина! — долетело до неё сквозь сон. — Вставай!
— Угу, — промычала Гелька и зарылась поглубже в подушку.
— Ангелина!
— Я встаю.
В полудрёме ей слышался из прихожей мамин голос:
— Почему дверь не открывается?
И голос брата:
— Я закрыл на нижний замок.
— Зачем?
— Чтобы одна птичка ночью полетать не отправилась. Держи ключ.
— Ты преувеличиваешь, — неуверенно возразила мама.
— Зато так мне спокойнее спится.
— Ладно. Я опаздываю, подними Гешу, пожалуйста, сам — я не смогла её добудиться.
Стук в дверь, и оглушительный рёв брата над ухом.
