Гелька с облегчением нырнула в облако, заполнившее двор целиком и поднявшееся над крышей. Это дало ей возможность выскользнуть из него в соседний двор, оттуда — в следующий, и только потом — вверх к низким облакам.
Куда теперь? Ангелина поняла, что по привычке летит к Егору, и повернула в другую сторону. У Егора могли расположиться Нюся с Учителем, а встреча с Сергеем Петровичем пока не входила в её планы. У Бориса же ей было обеспечено полное одиночество, возможность привести себя в порядок и переодеться.
Встреча с хозяином ей вряд ли грозила. Хотя посоветоваться с ним было бы неплохо. Она такого наворотила, что разгрести в одиночку не представлялось возможным.
Ангелина второй раз за сегодняшний день материализовалась на кухне у Бориса и прислушалась — тихо и, она в этом была уверена, пусто. Пачкать сияющую чистотой квартиру показалось ей преступлением, Ангелина сбросила пропыленную одежду на пол там, где инвертировала, и оставшись в белье, прошла в ванную. Из зеркала на неё глянула неузнаваемая маска: на лице, покрытом толстым слоем строительной пыли, поблёскивали покрасневшие глаза. Но прежде, чем встать под душ, Ангелина позвонила домой.
— Мама? — начала она без предисловий. — Меня кто-нибудь спрашивал?
— Нет, дорогая. Что-то случилось? Тут в соседнем дворе был жуткий взрыв… я знала, что тебя там быть не может, но всё равно ужасно переживала. Когда ты вернёшься?
— К пяти буду. Но… если меня станут спрашивать, я всё время была дома — вернулась вчера ночью из общежития и сегодня никуда не уходила, помогала тебе готовить. Ладно?
— Ладно, — обеспокоенно пробормотала мама. — Но что случилось?
— Потом. Если за… если ко мне придут, как-нибудь отговорись: в душе, переодеваюсь и тому подобное, и… окно в моей спальне оставь открытым, пожалуйста.
— Ангелина! Что ты натворила?
— Надеюсь, ничего. Пока.
Под душем пришлось провести не менее часа — отросшие ниже плеч вьющиеся волосы никак не хотели отмываться. Гелька ещё полчаса вычёсывала их, выдирая, запутавшуюся крошку.
Ангелина спешила и носилась по квартире в одном белье, вытряхивая на кровать из коробки свои вещи, чтобы в эту коробку свалить пыльное барахло. Потом коробку — снова в шкаф, из вещей на кровати выхватить что-то носибельное… Её гардероб сильно поредел, и пришлось удовольствоваться пижамой (может, это и к лучшему — лишнее доказательство того, что она не высовывала носа из дома). Оставалось в спешке подтереть пол на кухне бумажными полотенцами (разбираться с моющим пылесосом Гельке было не с руки) и оставить Борису записку: 'Извините, что снова явилась без предупреждения. Очень было нужно! Взрыв на Бехтерева — это я. Ангелина'.
Гелька рванула домой. Её ждало самое тонкое место в плане — возвращение в квартиру. На форточке стоял крест, табу, в общем, полный запрет. Если её заснимут или даже просто увидят, на её алиби тоже можно будет поставить крест. По крайней мере, для людей, допускающих всякое, оно не будет убедительным. А кто в их городе, начитавшись пропитанных мистикой статей, теперь не верит во 'всякое'?
В голове Ангелины зрел не ясный пока ещё план: отвлечь, увести и вернуться. Она пронеслась над сквером, сшибая на головы охотников за привидениями снег и ветки. Фигурки внизу задвигались, забегали, размахивая руками и разворачивая камеры. Ангелина полетела между стволами деревьев в сторону от своего дома. Жаль, сквер был маловат и просматривался насквозь — далеко увести наблюдателей не получилось. За ней следом побежали, растянувшись цепочкой, несколько человек. Ангелина зависла над проезжей частью в конце сквера, ожидая, пока свора подтянется, и по широкой дуге над верхушками деревьев устремилась к своему окну. Есть!
Она влетела внутрь и материализовалась. На пороге комнаты тут же объявился встревоженный Гоша и торопливо прикрыл за собой двери.
— С ума сошла? У соседей на балконах камеры натыканы. Я им время от времени нужный палец в окно выставляю, чтобы не расслаблялись.
— Что? — у Ангелины ослабли коленки. — Что делать? Разбить их импульсом?
— Что это даст? Пока будешь стрелять в одну, другая будет со смаком всё это записывать. Твой торжественный прилёт уже запечатлён, не сомневайся.
— Что тогда? Уничтожить плёнки?
— Точно! Вломишься к соседям? Слева, справа, ещё под ними — те, что слева… это только те, о которых я точно знаю, что у них камеры стоят. А что, если есть другие?
— Но что же делать?
— Звони своим! У них больше возможностей.
— Не могу, Учитель запретил мне пользоваться форточкой!
— Так какого чёрта?!
— Как, по-твоему, могу я в таком виде в маршрутке разъезжать? У меня и денег нету.
Гоша оглядел её наряд и прошипел.
— У тебя была одежда! Деньги тоже не проблема! Погоди, теперь ещё и взрыв в соседнем дворе на тебя повесят.
Ангелина стыдливо отвела глаза. Гоша простонал и, прошлёпав к креслу, бессильно упал.
— Это ты? — ткнул он пальцем в сторону соседнего дома. — Это тоже ты натворила?
