— Мы хотим, — заявил один из мерзавцев, пристально разглядывая её со стороны, — чтобы ты нам рассказала, как ты всё это делаешь. А мы с твоей помощью заработаем денег.
— Пятьдесят тысяч? — усмехнулась Ангелина, пытаясь выкрутить руки из захвата. — На шестерых? Не густо же вы заработаете.
— Кто сказал 'пятьдесят тысяч'? — невозмутимо отозвался заводила. — Десять раз попятьдесят.
Ангелина заметила, что один из парней снимает её на камеру мобильного телефона.
— Так как? Давай, колись, деваться тебе некуда — мы настроены серьёзно.
Гелька уже выяснила, что это не фидеры, а обычные хулиганы, но не придумала ещё, как выяснить серьёзность их намерений.
— Я ничего не знаю о той пакости, которую про меня пишут! — выкрикнула Ангелина — может, кто-то во дворе услышит и поможет ей.
— Не надо орать, — неторопливо двинулся к ней смуглый главарь. — Мы только что сняли на мобильный, как что-то светящееся опустилось в углу двора, а потом оттуда вышла ты. Откуда ты там взялась?
Он взял её за отворот дублёнки и тряхнул.
— Ну же! Только не надо сказок, что ты с утра в уголке сидела и воздухом дышала, потому что мы не поверим.
— Мы же не будем её бить? — боязливо спросил Максимов.
'Интересно, за меня или за себя боится этот придурок?' — подумала Ангелина, — 'Потом же отвечать придётся, хотя бы перед Гошей…'
— Конечно, будем, — отозвался темноглазый главарь, прервав её мысли, и сжал ворот дублёнки, притиснув Ангелину сильнее к стене. Но ей показалось, что предназначалось это скорее для её запугивания. — Мы её затащим в подвал, разденем и посмотрим, 'где у неё кнопка'.
Ангелина собиралась ответить что-то едкое, даже усмехнулась, но неожиданно для себя самой, разрыдалась, опустив голову.
— Отпусти её, — промычал Максимов.
— С ума сбрендил? Мы в одном шаге от денег! Когда ещё удастся её подцепить? Отваливай, если такой слабонервный, и прощайся со своей долей!
Максимов обиженно запыхтел, а Ангелина задёргалась в руках гопников, заходясь слезами. Они, оглушённые её истерикой, в какой-то момент не смогли её удержать, и она упала на колени в грязь подворотни, сжалась, скрючилась к земле, но тут же распрямилась, вскидывая руки, из которых вырвался, нет, не импульс, а волна всесокрушающей энергии.
Ангелина крутанулась всем телом, рванув руками, и сгустившийся воздух оранжевым плотным кольцом ринулся от неё расширяющимся ударным фронтом, сшибая тёмные фигуры, стены и ворота в конце узкого пространства подворотни. Лишь когда непроницаемым облаком вверх взвилась штукатурка и мелкие обломки, её слуха достиг звук удара.
Она скрючилась, зажав уши и вздрагивая от сыплющихся камней. Ей повезло — здание над аркой подворотни устояло: аккерный свод не дал ему обрушиться, иначе её просто раздавило бы в этой мышеловке. Чем дело кончилось для налётчиков, невозможно было разобрать из-за продолжающей вздыматься крошки.
Облачный кокон расползался в обе стороны и уже достиг третьего этажа, завесив полдвора непроницаемой пылью. Дышать стало невозможно, и это вернуло оглушённую Ангелину к реальности.
Она закашлялась и, натянув на лицо ворот свитера, стала выкапывать из-под обломков свою одежду. Ей нельзя оставлять улики. Мысль пульсировала, билась в одном направлении — найти и уйти. Сапоги, куртка, юбка, блузка… её рука нашарила злосчастный телефон хулиганов. Не раздумывая, Гелька сунула его в карман. Платочек? Где платочек?
Она наткнулась на чью-то ногу и отшатнулась, но вернулась, чтобы очистить от пыли полузасыпанное лицо. На шее несчастного еле слышно пульсировала жилка. Жив! Только сейчас она начала осознавать, что наделала. Если кто-то ещё погибнет по её вине, как ей жить дальше?! Где-то за облачной завесой послышались крики. Где платок? Гелька ползала в обломках, лихорадочно разгребая камни. Кто-то застонал рядом. Ещё один живой! Надо уходить, пока не осела пыль. Только куда? Домой нельзя. Если она заявится в таком виде, её кто-нибудь непременно увидит. Или выжившие хулиганы расскажут всё, и её дома накроет полиция: один её вид скажет, что она имеет к произошедшему прямое отношение. Единственный выход — стоять на своём: её здесь не было и всё! И надеяться, что невероятность случившегося сыграет ей на руку: кто в здравом уме поверит, что она совершила ужасные разрушения одним взмахом руки? А для этого ничего не должно указывать на то, что она здесь присутствовала в момент взрыва. Ну, где же платочек?! Ладно! Медлить больше нельзя. Есть шанс, что в жалкой запыленной тряпке, даже если её раскопают, не смогут признать её вещь.
Отчаянно кашляя, Ангелина закрутилась и поднялась к треснувшему своду подворотни, но не улетела сразу, а настроила полевое зрение. Она не могла сбежать, не проверив, остались ли целы её обидчики. Одну за другой она нащупывала живые пульсирующие энергетические структуры. Удивительно, но хулиганы не слишком пострадали после смертельного урагана, посланного на них Ангелиной. Похоже, сама близость к ней, как к эпицентру взрыва, во время удара спасла их — ударный фронт просто не успел ещё набрать ту силу, с которой через пару секунд уже рушил стены.
