— Ну, энергия твоя функционирует нормально, все разрывы устранены, чернота ушла. Резервуар пустоват, но Брюс считает, что как только придёт максимум, энергия придёт в норму. Что ещё? По человеческим меркам ты можешь испытывать слабость, головокружение, потемнение в глазах. Не забывай, что ты ещё несколько истощена, поэтому питательный раствор ты получаешь постоянно. Вводить полноценное питание будем постепенно…
— Погоди, а когда наступит мой максимум?
— Сегодня должен был начаться подъём.
— Отлично! — не удержалась Ангелина — силы ей ой как были нужны!
— Можно я попробую встать?
— Рано ещё.
— Почему рано? Кто сказал — рано? Может, поздно уже? Может, у меня вот-вот эти… залежни начнутся?
— Пролежни, — поправил её Денис, индифферентно перенося её наскоки.
— Вот именно!
— Поспи, и всё пройдёт.
— А поесть? Принесёшь мне что-нибудь?
Гелька молола чушь, пытаясь нащупать слабое местов обороне помощника Бориса, в то время, как её мысль работала трезво и расчётливо — она должна уйти и «разобраться» с фидершей.
— Прямо сейчас? Ладно, позвоню Борису и спрошу, можно ли тебя кормить? На мой взгляд, рановато.
Вот засада!
— Зачем по любому поводу беспокоить Бориса Витальевича? Принеси, как в прошлый раз, что найдётся, и мы ему не скажем.
— Как в прошлый раз?.. — машинально повторил, зевнув, Денис. — И не мечтай.
— Ладно. Тогда дай телефон.
— Зачем это?
— Догадайся с одного раза. Позвонить, конечно!
— На счёт телефона мне распоряжений не давали, — упирался парень.
— Значит, можно! Мои родители не знают, что я в больнице — им сказали, что я дома у Бориса Витальевича. Может, мне тоже что-то о них не рассказали? Хочу убедиться, что с ними всё в порядке. Иначе отказываюсь лечиться!
— Да всё в порядке с твоими родаками!
— Поговорю, тогда поверю. Не беспокойся, я скажу, что звоню от Бориса Витальевича. Мне же разрешат теперь с ними связываться, по любому. Ну, Дени-и-ис!..
— Ну-у… — Денис колебался.
— Это для моего спокойствия. Поговорю немного и лягу спать. Ты же хочешь, чтобы я выздоравливала?
Парень хмыкнул.
— Ещё бы! Чем реже ты здесь прохлаждаешься, тем меньше я парюсь. Уже голова от тебя квадратная!
— Вот и договорились! — Ангелина протянула руку, и парень с сомнением вложил в неё свой телефон.
Гелька пролистнула телефонную книгу, но Петиного номера не нашла, тогда она сделала вид, что набирает домашний.
— Алло, Гоша? Это я. Скажи папе, что я сегодня буду дома, а если нет — пусть требует у Полетаева встречи со мной. Я…
Денис выхватил у неё из рук аппарат, и махинаторша последним движением послала импульс, уничтоживший его электронную начинку.
— Ну, ты зараза! — воплощённым укором нависал над ней лекарь. Физиономия его на глазах багровела.
— Прости, у меня свои планы, — криво улыбнулась девчонка. Гельку вовсе не радовало, что опять приходится обижать хорошего парня, но другого способа выбраться она не придумала.
Денис отвернулся и, не сумев включить телефон, рассерженно обернулся к Ангелине.
— Чё ты сделала? Ух! — он сунул бесполезный аппарат в карман и зло повернулся на месте. — Чтоб я ещё когда-нибудь имел с тобой дело! Лучше старушкам клистиры ставить!
— Прости. У меня были причины на это. Если хочешь, я всё тебе объясню… и вообще, ты же рад от меня избавиться! Так что к лучшему всё.
— Как бы не так! Позову Бориса, пусть он с тобой разбирается. А я больше сюда ни ногой!
Денис, пыхтя, как рассерженный слон, ещё раз обернулся вокруг своей оси и вышел из операционной, хлопнув дверью.
Ангелина облегчённо выдохнула — она до последнего боялась, что Денис не побежит за Борисом, а сохранит присутствие духа и останется того дожидаться, приглядывая за ней. Ну, ничего. Зато теперь надо было действовать быстро.
Ангелина выдернула катетер, откинула рамку Солара и села, спустив ноги. Когда темнота перед глазами рассеялась, Гелька оценила своё состояние. Ничего, жить можно — долгое лежание никому не идёт на пользу.
Пришлось собраться с духом, чтобы спрыгнуть на пол — её ноги на полметра не доставали до поверхности. Не кровать, а постамент какой-то! Она сползла с неё на пол, придерживаясь руками и, пошатываясь, обошла кругом, тратя драгоценное время, чтобы выключить Солар, который нестерпимо выл. Потом, по стеночке — в соседнее помещение, одновременно соображая, тратить ли время на надевание одежды, если та найдётся, или тащить вещи с собой, не зная, будет ли возможность переодеться.
Вещи нашлись в небольшом шкафчике вместе с двумя парами сапог — её собственных и заимствованных у Левковских. Ангелина чуть не дала маху, решая, что делать с этой второй парой, и, в результате, не решилась одеваться — ей уже чудились в коридоре шаги разгневанного Бориса Витальевича. И опасность его появления заметно притупляла укоры совести, нашёптывающей, как не красиво она собиралась с ним поступить.
Поэтому Гелька схватила вещи в охапку и… чёрт! Здесь же нет окон! Беглянка завертелась на месте, выискивая малейшую щель. В глаза бросилась решётка вентиляции, и Ангелина без лишних раздумий ринулась туда — она и так слишком задержалась.
