— Ух, ты! Ладушки! — закудахтал он, суетливо обегая стол кругом и привычно проверяя показания приборов.
— Денис! — позвала Ангелина. Голова её была ясной, тело — лёгким, а сердце безудержно колотилось. — Ден!..
— Сейчас покапаем аденазинчик, — парень ловко подвесил к штативу флакон с раствором и подсоединил капельницу к катетеру, — и обрадуем Витальевича… может, он теперь беситься перестанет!
— Денис, хватит бегать! — взмолилась Ангелина, удивляясь слабости своего голоса. — Послушай…
— Сейчас всё будет тип-топ, — помогая ей осторожными пассами, приговаривал помощник Бориса, — Показатели приличные — тип-топее не бывает…
Он ввёл в раствор ещё какой-то препарат, и жар волной прилил Гельке к лицу.
— Прекрати пичкать меня всякой дрянью! — запротестовала она и, поднатужившись, ухватилась за рамку Солара.
— Эй! — перехватил, подскочив, её руку эскулап. — Руками не трогать!
Ангелина вцепилась в его рукав.
— Подожди. Что ты бегаешь, как ошпаренный? Объясни мне кое-что…
— Всё, что угодно, дай только закончить! Я же должен провести мероприятия по твоему…
— Денис! — яростно прошипела Гелька. В её воображении Полетаев уже заканчивал превращение её парня в бездушного зомби. — Объясни мне кое-что прямо сейчас! Не то, клянусь, я инвертирую и отправлюсь сама искать ответы на свои вопросы, а ты останешься разбираться с Борисом Витальевичем, и никаких тебе «мероприятий»!
— Блин! Что тебе надо? Не успела глаза продрать — уже проблемы! Зараза!
— Что применил Борис Витальевич к моему брату и родителям, чтобы убедить их не мешать моей работе в Организации?
— Как что? Суггестию, конечно, — недовольно пыхтя, ответил парень.
— То есть он им внушил, что они должны меня отпустить и не беспокоиться? Да? Они бы в жизни на такое не согласились! Может, мы все здесь зомбированные и делаем то, что нам прикажут?!
— Двоечница! На людей (на обычных людей) суггестия не действует, пора запомнить! А что касается нас, то тебя, пожалуй, зомбируешь! Кто, что ни день, новые фортели выкидывает так, что начальство о стену головой бьётся? Сам видел. Если ты это по приказу делаешь, то тебя лечить давно пора, чтобы этого, который приказы идиотские у тебя в голове раздаёт, вычленить и уничтожить.
Гелька стыдливо потупилась, а Денис, сердито сопя, выдернул у неё из рук свой рукав.
— Ну, хорошо, — примирительно начала Ангелина, дав парню немного успокоиться. — Тогда как это происходит с обычными людьми?
— Процедура очень трудная, я сам её до конца ещё не освоил. С человеком нужно говорить особым образом, используя определенные слова, как ступени для погружения в его подсознание — ты же не будешь у него под носом пассы делать и заклинания бормотать! Человек с тобой разговаривает, как ни в чём не бывало, а ты в это время проводишь проверку типа теста и тонкую настройку. Твои родители — люди справедливые, значит, хоть граммулечку должны гордиться, что их дочь сражается за правое дело, так? Она… ты, то есть — человек взрослый, поэтому ограничивать твою свободу не правильно. Осталось отрегулировать стремление к излишней опеке у матери и брата — и дело в шляпе!
Ангелина мучилась сомнениями.
— Но это же и есть гипноз.
— Не-ет. Гипнотизёр тебе говорит — иди и делай то-то. Ты идёшь и делаешь, а потом ничего не помнишь. Это грубо. А здесь человека подталкивают к принятию решения, которое он и сам бы сделал, если бы хорошенько подумал и с кем-то посоветовался. Он как будто от тебя совет получает. Улавливаешь разницу?
— Как будто… Но интроспектора как раз и можно заставить делать всё, что угодно. Ведь он более восприимчив к суггестии.
— Теоретически, да. Но Борис этим не занимается — ему кодекс чести не позволяет. Он, вообще, суггестией пользуется только в крайних случаях.
— А Редик?
— Вот тут я свою руку не прозакладаю. А чего гадать, если любой интроспектор может легко этому противостоять?
— Я не могу, — вздохнула Ангелина.
— Учись, двоечница!.. Чёрт! Я с тобой тут болтаю, а Брюса ещё не оповестил. Он теперь сравнит время твоего пробуждения и моего звонка, и сделает мне нагоняй!
— Беру огонь на себя, — вздохнула Ангелина.
— А что? — спросил Денис, доставая телефон и нажимая кнопку на быстром наборе. — Витальевич тебе никогда об этом не рассказывал?
— Борис Витальевич, — язвительно откликнулась Ангелина, — сказал, что на обычных людей суггестия вообще не действует!
— Угу, а я, значит, разболтал, как последний… Алло! Борис Витальевич, она пришла в себя. Да… да… всё в норме. Тахикардия незначительная… Сделал. Что я, маленький, что ли? Ок, понял… угу… Ну, хотите, дам вам с ней поговорить? — Денис убрал телефон. — Летит сюда.
У Ангелины ёкнуло сердце, и она поёжилась.
— Ден, я себя отлично чувствую. Не давай, пожалуйста, ему втыкать в меня иголки.
Парень фыркнул.
— Когда это я мог что-то «не дать» Борису Витальевичу? И вообще, врачу виднее, больная.
Полетаев, ворвавшийся в двери буквально через минуту после их разговора, ещё от порога, видя перед собой только лицо Ангелины, стремительно пересёк палату и обнял девушку, зарывшись лицом в её волосы.
