— Манхаттан летней ночью имеет особую прелесть, — согласилась Мэрион. — Этим летом было достаточно много дождей, и Центральный парк весь в цветах и в зелени. Я уверена, что это влияет на качество воздуха в этой части города. А, вот пришла Консуэла с нашим ужином. Я думаю, лучше есть внутри, иначе нас закусают комары.
Горничная молча расставила несколько накрытых крышками блюд на столике у дверей на балкон, уже сервированном на двоих. Когда она вышла из комнаты, появился Бекстер, неся в ведерке со льдом шампанское «Дом Периньон». Тед ни разу не видел, чтобы Мэрион пила что-нибудь, кроме этого напитка, не считая чая «Эрл Грей». Бекстер поставил ведерко рядом со столиком, наполнил шампанским два высоких бокала и с вежливым поклоном обратился к Мэрион:
— Нужно ли еще что-нибудь принести, мадам?
— Нет, все отлично, спасибо.
Дворецкий вновь поклонился и удалился прочь. Мэрион жестом пригласила Теда садиться. Затем она умудрилась потратить целых пять минут на мучительно деликатное разделывание холодного лосося, ледяного аспарагуса в голландском соусе и прозрачно-тонких ломтиков хлеба из цельной пшеницы с маслом. Тед был голоден, но набивать желудок в присутствии Мэрион ему казалось неприличным. Поэтому он положил крошечные порции, поклявшись себе, что закажет огромную пиццу, как только доберется до Третьей авеню.
Как заметил Тед, то, что им подали на ужин, было гораздо лучше на вид, чем на вкус. Шестью месяцами раньше Бекстер, впервые обнаружив характер, отказался служить в одном доме с Евой Крюгер. Как явствовало из сегодняшнего ужина, Мэрион принесла большую жертву, согласившись выполнять требования своего дворецкого. Кстати. Тед никогда не мог понять, почему Бекстер так невзлюбил Еву, которая казалась такой приятной и легкой в общении и была превосходной кухаркой. Надо сказать, дворецкий и не смог выдвинуть никаких причин, кроме той, что приятели Евы звонят ей в любое время дня и ночи и беспокоят прислугу.
Тед полагал, что проблема легко разрешима: установка личного телефона была бы небольшой платой за удовольствие от пищи, которую готовила Ева. Правда, глядя на Мэрион, можно было предположить, что пища если и интересует ее, то только с эстетической стороны. Так что она, скорее всего, даже не заметила потери.
Тед впервые сидел за столом вдвоем с Мэрион, хотя до этого часто встречался с ней на политических обедах Алана и на благотворительных собраниях Тед хорошо знал своего шефа, но сейчас почувствовал, что очень слабо разбирается в отношениях Алана и Мэрион. Пока Мэрион расправлялась со своим лососем, повествуя о последней выставке средневекового искусства, Тед вдруг обнаружил, что думает о ней вовсе не как о жене Алана Хорна, но как о женщине, которая живет сама по себе. С удивлением он понял, что после шести лет знакомства он не знает о ней ничего, кроме голых фактов ее биографии.
Оглядывая комнату, он задавался вопросом, почему ее хозяйка, родившаяся после окончания второй мировой войны, решила обставить свою манхаттанскую квартиру так, как будто это особняк в Филадельфии 20-х годов. К традиционному британскому дворецкому и холодной строгости убранства добавлялось то, что сама Мэрион обладала несколько старомодными манерами, которые не допускали возможности откровенного разговора или раскованного смеха. Наблюдая за ней в роли хозяйки дома, было не только невозможно представить ее матерью Иды Мэрфи, было невозможно представить ее вообще чьей-нибудь матерью. Алан был смелым мужчиной, если отважился сделать ее беременной. Тед даже вообразить не мог, что можно делать в постели с таким безупречным айсбергом.
Мэрион как будто прочла его мысли. Она бросила на него иронический взгляд и поставила бокал с шампанским. Тед почувствовал, что краснеет. Насмешка заплясала в ее необыкновенно голубых глазах — первый проблеск жизни, который заметил Тед за весь вечер, — и у него перехватило дыхание. В этот момент, на какую-то долю секунды, он увидел пугающее сходство с Идой.
Мэрион положила вилку на край тарелки.
— Ну вот, мы, кажется, исчерпали тему неполноценности современного искусства, поэтому можем двигаться дальше. Зачем вы хотели видеть меня, Тед? Как я поняла, это неотложное дело.
— Это касается Иды Мэрфи. Я был у нее сегодня в ее студии в Провиденсе.
Мэрион промокнула уголок своего безупречно чистого рта идеально белой льняной салфеткой.
— Насколько я поняла, мисс Мэрфи заявила, что она самозванка.
— Да, это так. — Тед поставил шампанское на стол. — Но я ей не верю.
Возможно, Мэрион и была айсбергом, но соображала она быстро.
— Если Ида Мэрфи действительно моя дочь, то почему она так внезапно отказалась от своих притязаний? Можете ли вы назвать хоть одну причину, Тед?
— Да, — откровенно сказал он. — Я думаю, она боится.
С величайшей осторожностью Мэрион положила старинный серебряный нож на тарелку рядом с такой же вилкой. — Боится чего?
— Она думает, что кто-то пытается убить ее. — Только ответив на вопрос, Тед осознал, что начал ясно понимать поведение Иды.
— И что же, вы полагаете — она права? Ее пытаются убить?
