— Я хочу встретиться с этой девушкой, — сказала она наконец.
У Теда вырвался вздох облегчения.
— Вы увидитесь с ней. Очень скоро. Но сначала мы должны быть абсолютно уверены, что мои догадки верны и что девушка, называющая себя Идой Мэрфи, в действительности Элис Хорн.
— Не собираетесь ли вы пойти на попятную, Тед? Пока я не увижу ее, вы не сможете узнать, кто она.
— Это не совсем так, — сказал Тед. — Даже если вы увидите ее и решите, что это ваша дочь, это не будет доказательством. Я думаю, что в наши дни ни один суд не примет ваши слова как доказательство, поскольку существует свидетельство о смерти Элис Хорн. Кроме того, вам ни к чему подвергать себя такой эмоциональной травме. Я предлагаю гораздо лучший способ установить правду об Иде Мэрфи. — Он расстегнул молнию своего портфеля и вынул пластиковые пакеты с испачканными кровью бумажными салфетками. — Это образцы крови Иды Мэрфи, — торопливо заговорил он, боясь, что Мэрион оборвет его и так же, как раньше, откажется подвергнуться тесту. — Если вы согласитесь дать мне немного вашей крови, я смогу послать образцы в заслуживающую доверия генетическую лабораторию, и они дадут нам определенный ответ о происхождении Иды Мэрфи. Насколько я знаю, они могут идентифицировать детей и родителей с достоверностью более девяноста девяти процентов.
Он надеялся на согласие. Он приготовился мужественно встретить отказ. Но она задала вопрос, которого он менее всего ожидал.
— Эта девушка… Ида… она добровольно дала вам образцы крови?
В первое мгновение Тед хотел солгать. Но затем привычка к честности взяла верх.
— Нет, — сказал он, прикидывая, окажется ли правда губительной для его плана. — Она порезала палец осколком стекла, а я взял эти салфетки без ее ведома. — Некий демон честности вынудил его добавить: — Она рассвирепеет, когда обнаружит это.
Мэрион сорвала гвоздику и поднесла к лицу.
— Забавно, — сказала она. — Я любила Элис больше всех в целом свете. Она была для меня центром вселенной. Но, наверное, она единственная в нашей семье, кто никогда не понимал этого.
Тед пытался сообразить, какое отношение это признание имеет к просьбе об образце крови. Спросить он не осмелился. Мэрион снова отвернулась и уставилась в темноту Манхаттана. Она не двигалась. Казалось, что она даже не дышит. Почти целую минуту Тед видел только напряженную линию ее плеч. Затем она резко повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я дам вам образец крови при одном условии.
— Каком?
— Вы не скажете об этом Алану.
Просьба удивила Теда, но решительное выражение ее лица удержало его от вопросов.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.
Мэрион слабо улыбнулась.
— Идемте в ванную, — сказала она. — Я думаю, там найдется стерильное лезвие.
Отжиговая печь была выключена два часа назад, и температура в мастерской наконец опустилась настолько, что можно было существовать. Ида налила себе стакан чая со льдом и вернулась к верстаку. Она была усталой и голодной, но почти счастливой, впервые за последние дни. Четыре хрустальные вазы стояли на верстаке, мерцая в предвечерних лучах солнца. В одной был пузырек воздуха, в двух других можно было заметить другие погрешности, но самая большая, почти пятнадцать дюймов в диаметре, была абсолютно совершенна. Каждый раз, когда Ида смотрела на нее, ей хотелось улыбаться.
Ваза была готова для гравировки. Ее должен был покрыть резной узор с изображением колибри и диковинных цветов. Ида уже приготовила фотографии, которые послужат основой рисунка, завтра можно начать работу, используя специальные восковые мелки. Хрусталь — относительно мягкий материал, он довольно легко режется, и, как только гравировальный диск будет починен, она сможет заняться вырезанием рисунка. Эрик, слесарь, живущий по соседству, обещал отремонтировать диск сегодня. Возможно, он занесет его вечером. Если нет, Ида сама заберет его завтра утром. Можно надеяться, что к концу следующей недели ваза будет полностью готова. Ида провела пальцами по гладкому краю вазы и широко улыбнулась. Ни одно чувство в мире не сравнится с восхитительным ощущением после удачного рабочего дня в мастерской.
Если не считать любви с Тедом Паркером…
Улыбка Иды мгновенно погасла. Она прижала запотевший стакан с холодным чаем к своему горячему лбу. Воспоминания о Теде Паркере были вне закона, и она сердилась на себя, что позволила одному из них всплыть на поверхность памяти. Ее эйфория улетучилась, сменившись знакомой смесью страха и необоснованных надежд. Хорошо создавать иллюзию безопасности, спрятавшись в мастерской и погрузившись в работу, но реальный мир продолжает угрожающе стучаться в ее дверь. Ее прошлое грозит взорвать ее настоящее, и тогда ударной волной сметет многих. Она часто задавалась вопросом: выживет ли она сама? Иногда ей казалось, что ей слишком долго везло и теперь судьба начинает отворачиваться от нее…
