— Возможно, мне следует благодарить мое чудовищное предвыборное расписание, — сказал он. — К счастью, мой вчерашний день был расписан до минуты. В какое бы время ни был убит несчастный Пол Хейзен, мое алиби твердо, как скала. Я был вчера во Флориде, а вечером вылетел в Нью-Йорк, чтобы поужинать с мэром. Если я и был один, то не более десяти минут.
Лгать насчет такой легко проверяемой вещи, как его расписание, было бы глупо, а он не был глуп. Ида почувствовала совершенно непонятное облегчение, узнав, что Пол был убит не Аланом Хорном. Может быть, ей не стоит взваливать на себя вину за смерть Пола? Наверное, она напрасно ставит себя в центр вселенной и считает, что убийство Пола связано с ней. Ведь не исключено, что полиция права насчет наркотиков. Боже, прошу тебя, пусть полиция окажется права! Пол мог быть убит каким-нибудь распространителем наркотиков, который был недоволен сделкой, или даже грабителем… А как насчет одной из его бывших жен? Господь знает, сколько у него их было, и каждая имела веские причины ненавидеть его. Ида позволила себе сохранить надежду.
Алан повернулся, чтобы уйти, и Клара решила попрощаться.
— Приятно было познакомиться с вами, мистер Хорн. Желаю удачи в вашей кампании.
— Спасибо. — Он одарил ее одной из своих наиболее обаятельных улыбок. — Я не привык слышать такие искренние добрые пожелания от журналистов.
Клара пожала плечами.
— Я читала ваши программные заявления. Я думаю, многое из того, что вы говорите, разумно, особенно насчет необходимости найти путь для защиты окружающей среды без ликвидации умеренно-прибыльных предприятий.
Алан кивнул.
— Я четверть века занимался строительством. Я знаю, что для осуществления коммерчески выгодных проектов совсем не обязательно выкорчевывать бульдозером каждое дерево и осушать каждое болото в окрестности. Я хочу убедить особо заинтересованные группы перестать кричать друг на друга и начать слушать. Иногда уровень шума при обсуждении спорных вопросов так высок, что голос умеренных просто тонет в нем.
— Например, по вопросу о геях в армии? — предположила Клара. — Здесь очень много шума и мало света.
— Да, действительно. Но, признаюсь, это не тот предмет, которому я уделяю много внимания. Вы ведь знаете, что нам, политикам, приходится делать выбор среди множества проблем. Иначе, нахватавшись поверхностных знаний в дюжине вопросов, мы не будем реально разбираться ни в одном. Я чувствую, что неплохо знаю то, что касается строительства и окружающей среды, потому что занимался этим всю жизнь.
Клара сделала долгую, глубокую затяжку.
— Все знают о вашей службе в военно-морских силах. Поэтому мне казалось, что вы должны иметь четкое мнение по вопросу о геях в армии.
— Нет, — ответил Алан. — Это не так. Я считаю, что решением проблем армии должны заниматься наши военные руководители и, разумеется, наш главнокомандующий. До свидания, мисс Харвей. Мне было приятно побеседовать с вами, но я должен возвращаться в отель, пока мой менеджер не направил на розыски поисковую партию.
Алан вышел через железную калитку, отделяющую маленький дворик Иды от дороги. «Кадиллак» с дымчатыми стеклами выехал из аллеи и плавно затормозил перед машиной Клары. Алан сел на переднее сиденье «кадиллака» рядом с водителем. Клара проводила взглядом отъезжающий лимузин, затем вздохнула и вошла в студию.
— Где выпивка, малыш? Я свихнусь, если не глотну чего-нибудь.
Ида открыла буфет.
— У меня только водка и бутылка бренди, которая стоит с прошлого Рождества.
— Водка — это отлично. Мне со льдом.
— Как ужасно то, что произошло с Полом! — сказала Ида, протягивая Кларе стакан и наливая себе слабую смесь водки и тоника. — Никто не заслуживает пули в спину. Прости, Клара, я не знаю, что сказать. Ты давно знаешь Пола. Должно быть, тебе сейчас очень тяжело.
— Да уж, так или иначе, это самое паршивое событие на этой неделе. Пол, конечно, был еще тот сукин сын, но это был мой сукин сын! Ты понимаешь, что я хочу сказать? Когда мы попали в колледж, поначалу нам пришлось очень непросто. Представь себе: двое ребят из Вайоминга. Нам было чему поучиться! Черт, я даже не знала, что я гей, пока не поступила в колледж. Это было таким потрясением! Пол провел кучу времени, держа меня за руку в тот первый год. Что за чертовщина! Ну почему он открыл эту треклятую дверь?!
Обычно Клара не особенно переживала по поводу своей сексуальной ориентации. Очевидно, известие о смерти Пола глубоко потрясло ее. Даже ее беседа с Аланом Хорном была какой-то странной. Ида ожидала, что Клара начнет пытать его насчет его политики в области землепользования, где он был потенциально уязвим. Вместо этого она бросила ему ни с чем не связанный вопрос о геях в армии, на который Алан даже не попытался ответить. А что еще более странно, — она позволила ему спокойно уйти.
Клара отхлебывала водку маленькими глотками, слишком взволнованная, чтобы сидеть на месте.
— Что здесь делал Алан Хорн? — спросила она, останавливаясь перед четырьмя новыми вазами и восхищенно проводя рукой по поверхности самой большой из них. — Между прочим, чертовски красивая вещь.
