— Стив Стерн — журналист, занимающийся расследованиями, у него огромный штат, обученный копаться в грязи.
— Я знаю, но…
— Если бы он в своих программах болтал о землепользовании на болотах Эверглейдс во Флориде, как, черт возьми, ему удалось бы удержать своих зрителей? Руководитель выборной кампании должен был знать, что нас собираются подставить, и ему следовало бы отказаться от предложения появиться в студии!
К его удивлению, Ева на этот раз не захотела молча и покорно слушать его, как это бывало обычно.
— Видишь ли, руководитель выборной кампании… Я уверена, все ожидали очередного сильного интервью, — проговорила она. — Никто не мог даже предположить, о чем собирается говорить Стерн: ведь предвыборная кампания выдвинула десятки спорных вопросов, гораздо более актуальных, чем война во Вьетнаме и то, как военные власти обходились с гомиками в 1969 году. Я уверена, была какая-то особая причина того, что Стив Стерн решил направить своих ищеек именно в этом направлении! Боже, ведь все это произошло четверть века тому назад. Стерн никогда не потратил бы силы зря, если бы не был уверен, что найдет что-нибудь.
Пусть она и поблекшая блондинка с удручающими морщинками, но иногда она бывает весьма смышленой. Он перевернулся на кровати, рассеянно лаская ее…
— Ты права, — сказал он, бесстрастно проведя языком по выпуклостям ее грудей. — Черт побери, я сегодня ничего не соображаю. Почему я не понял этого сразу? Очевидно, кто-то надоумил Стерна. Но кто это мог быть?
Тело Евы благодарно изогнулось под его поцелуями.
— Может быть, это Мэрион? — предположила Ева. — В конце концов, она тот человек, кто знал о… ну, ты понимаешь.
Ева сказала это робко, и не без оснований. Она знала, что он не любил, когда упоминалось имя Мэрион. Ведь Мэрион была хозяйкой дома, и не пристало говорить о ней, когда они оба лежали на одной из ее кроватей, готовые заняться любовью. Но на этот раз он решил простить ее.
Могла ли это быть Мэрион? И если так, то почему она сделала это сейчас, после всех этих лет угодливого молчания? Он мог бы понять, если бы это случилось сразу после исчезновения Элис.
— Ой. — Ева вздрогнула. — Осторожно, дорогой, мне больно.
— Прости, — механически произнес он; его мысли были далеко отсюда.
Это Элис! — вдруг осенило его, и торжество разлилось по его лицу. Господи, как он мог быть настолько тупым, чтобы не узнать ее коварные следы во всем этом злополучном представлении?!
Он взял в ладони мягкие груди Евы и уткнулся в них лицом. Потом поцеловал ее соски и то место, которое нечаянно укусил, пробормотав бессмысленные слова извинения.
Она славная, подумал он, когда она тяжело задышала и задвигалась под ним. Секс с ней иногда помогал ему привести в порядок разбросанные мысли. Ева развела бедра и прижалась к нему. Он наконец ощутил в себе приятную твердость.
Элис! — думал он, позволяя этому имени резонировать в его голове, пока оно не зазвучало громко и отчетливо, как церковный колокол зимним утром в Нью-Гэмпшире. Элис Хорн, иначе Ида Мэрфи! Ждать больше нельзя, пришло время рассчитаться с этой сукой! Но на этот раз он должен быть уверен, что все будет сделано как надо.
Ида беспокойно ворочалась в постели, не в состоянии выбрать удобное положение. Только нечистая совесть, решила она, может превратить такой совершенный матрас в скалу. Когда раздался звонок в дверь, она на мгновение почувствовала досаду, которая быстро сменилась облегчением. Ида понимала, что все равно не сможет уснуть, и обрадовалась предлогу встать и подумать о чем-нибудь, кроме Стива Стерна и его интервью с Аланом.
Натянув спортивный костюм, Ида направилась к двери. Приникнув к глазку, она почти не удивилась, увидев Теда Паркера, шагавшего взад и вперед по площадке перед дверью. Он выглядел рассерженным. Ну что же, в этом нет ничего нового. Сердитое или надменное выражение, казалось, постоянно присутствовало на лице Теда, когда дело касалось ее.
Ида приоткрыла дверь, стараясь побороть охватившие ее чувства. И главным из которых было сознание того, что, рассержен он или нет, — он был чертовски привлекателен и, как всегда, волновал ее.
— Привед, Тед, — сказала она, не снимая с двери цепочки.
Забаррикадироваться от него? — мелькнуло в ее сознании. Запретить себе принимать его?
— Ты выбрал странное время для визита.
— Извини, но у меня был такой вечер! — устало сказал он. — Я был с Аланом и Мэрион и никак не мог уйти. Открой, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Поколебавшись лишь мгновение, она сняла цепочку и сразу пошла в мастерскую. Она не посмотрела, идет ли за ней Тед, но услышала, как входная дверь захлопнулась за ним. При звуке его голоса она повернулась.
— Ты видела передачу Стива Стерна сегодня вечером? — спросил он без всяких предисловий.
— Да.
— Это все, что ты можешь сказать? Программа не пробудила в тебе ни капли сочувствия к Алану?
