Объясни мне еще раз, почему ты думаешь, что Алан хочет убить тебя, — попросил он. Говоря это, он не переставал думать о том, как дико и абсурдно звучат эти слова. — Я все еще не вижу в этом никакого смысла, и это чистая правда. Я бы поставил последний грош на то, что Алан не способен на убийство.
— И ты бы проиграл, — ответила она.
Он покачал головой.
— Дело в том, что я его настолько уважаю, что перестаю соображать каждый раз, как ты начинаешь обвинять его. Алан — мой босс, но в определенном смысле он мне как второй отец…
— Я тоже любила его… — сказала она и замолчала, словно это признание возмутило ее. Она откинула волосы с глаз и, подняв голову, взглянула на него сердито и вызывающе. — В мотивах Алана нет ничего сложного или загадочного, — сказала она. — Я же сказала тебе: он ненавидит меня, потому что я не его дочь.
— Как ты можешь верить тому, что ты не его ребенок?! — Тед не был знатоком в определении семейного сходства, но нельзя было не увидеть, что ее нос, форма лба, очертания скул были точно такими же, как у Алана. — Элис, между вами потрясающее сходство!
— Почему бы ему и не быть? — беззаботно сказала она, но это прозвучало наигранно. — В этом нет ничего удивительного: ведь моим отцом был Дэвид Хорн, брат Алана!
«Моим отцом был Дэвид Хорн».
Теду показалось, что ее слова, произнесенные таким спокойным голосом, оглушительно прозвучали в похожей на пещеру мастерской. А в его голове эта новость отозвалась, словно удар колокола, молнией осветив множество известных ранее фактов.
Дэвид Хорн был ее отцом!
— Откуда ты знаешь?! — требовательно спросил он. — Тебе сказала об этом Мэрион? Или Алан? У Дэвида была лейкемия. Он, должно быть, уже был болен, когда ты родилась, поэтому ты не могла услышать этого от него. Ты была малышкой, когда он умер!
Он видел, что она превратно понимает его настойчивость, не замечая, что он изо всех сил ищет доказательства, подтверждающие правдивость ее слов.
— Здесь не может быть ошибки, Тед. Мне было семнадцать лет, когда я узнала, кто действительно был моим отцом, и источник этой информации был безупречен. Само собой, я не обсуждала то, что узнала, с Аланом или Мэрион.
— Но почему бы и нет? — поинтересовался он.
— Почему бы и нет? — Она скептически посмотрела на него. — Ты много раз встречался с Мэрион и знаешь, что она собой представляет.
— Холодная и рассудочная, — отозвался Тед. — Но она твоя мать…
— И я уверяю тебя, что она не была более близка со мною, чем со всем остальным миром. — Голос Элис сорвался, она свела брови, и на ее лбу образовалась морщинка. Как всегда, она сердилась на себя за то, что не могла скрыть своего состояния.
Бедный малыш. Последние семь лет своей жизни она провела, заставляя себя не чувствовать того, что на самом деле ощущала, поймал себя на мысли Тед.
— Впрочем, Мэрион была неплохой матерью, — произнесла Элис, пытаясь быть справедливой. — Во многом она просто идеальная мать. Она позволяла мне заниматься всем, что меня интересовало, я могла сама выбрать себе школу, заводить своих собственных друзей. Она проявляла вежливый интерес ко всему, что я делала, и расточала мне похвалы, когда я добивалась успеха, пусть самого пустякового… Но она никогда не подпускала меня близко к себе! Не давала мне возможности увидеть хоть что-то за ее имиджем безупречной холеной красавицы и аристократки. Я была нервной и ранимой, как любая семнадцатилетняя девушка. Ты же понимаешь, что я не могла спросить Мэрион, правда ли, что у нее был сумасшедший страстный роман с ее деверем?
Тед должен был согласиться, что задача была не из легких. Он сочувственно улыбнулся ей.
— Догадываюсь, что это было бы трудновато. Но если ни Алан, ни Мэрион не сказали тебе правду, тогда кто же сказал?
Элис передвигала вазы на верстаке, автоматически ставя их так, чтобы свет радугой преломлялся в их гранях.
Теду показалось, что глаза ее увлажнились, но, когда она заговорила, ее голос звучал твердо, и в нем не было и намека на слезы.
— Мне рассказала об этом бабушка, — сказала она. — Бабушка умирала от рака и настояла на том, чтобы ее привезли из больницы в старый фамильный дом в Кливленде. Она объявила, что намерена встретить своего Создателя, лежа в пристойной постели, без трубок, вставленных в нос, и игл, воткнутых в руки.
Ласковый смех согрел на минуту Элис.
— Конечно, ее рассказ звучал гораздо выразительней, чем та версия, которую я сообщила тебе. Бабушка была из тех людей, которые никогда не назовут лопату лопатой, если ее можно назвать «проклятым заступом».
Тед улыбнулся.
— Я слышал о ней потрясающие истории. Насколько я понимаю, она была несколько… вздорной дамой.
