Большинство командиров кораблей требовали от своего флагмана отдать приказ о нападении на Кронштадт, намекая на Синопский бой, блестяще проведённый русским адмиралом Нахимовым. Но осторожный Нейпир, не желавший окончательно погубить свой авторитет потерей кораблей, упорно твердил, что он не собирается повторять эту абсурдную, с точки зрения морской практики, операцию – зайти в узкое место под огонь тяжёлых крепостных орудий и мортир.
– К тому же, господа, – защищался Нейпир, – фарватер перед Кронштадтом весь усыпан «адскими машинами». Да и количество русских кораблей несколько больше, чем мы предполагали.
– У русских, сэр, мало паровых кораблей в отличие от нашего флота, – послышалась реплика одного из командиров.
– Возможно! Но вы должны понимать, что парусники на якорях не уступают паровым кораблям. Топить свой флот я не позволю, – парировал Нейпир.
Однако и английский, и французский флагманы понимали, что полное бездействие негативно скажется на их авторитете и, что тоже важно, на кораблях окончательно испортится моральное состояние экипажей и войск. Да и не грех вспомнить о Швеции и Дании. Разгромив хоть где-то русских, союзники могли бы рассчитывать на несговорчивых датчан и шведов, и это дало бы основание требовать от них долгожданные канонерские лодки и опытных матросов.
Долго совещались и спорили руководители эскадры, решая, на какую же крепость напасть. И вот после слов уставшего от споров командующего вновь прибывшими французскими войсками генерала Барагэ де Илье «Господа, Бомарзунд – вот крепость, на которую нам следует обратить своё внимание! Как показал обстрел крепости капитаном Холлом, о коей вы, господа, говорили, она столь беззащитна, что мы не можем её не победить» он в гневе со всей силы ударил кулаком правой руки по столу. Такое негодование немолодого вояки, потерявшего по молодости в боях левую руку, сыграло свою роль: приняли решение захватить Бомарзунд, тем более, имя этой крепости благодаря капитану Холлу уже не сходило со страниц европейской прессы. Командующим операцией адмиралы единодушно назначили этого безрукого, но весьма опытного генерала.
– Вот и повод генералу показать нам, молодым, как брать крепости, – прошептал на ухо коллеге один из командиров французского корабля.
– Стоило ли затевать всю эту кампанию ради какого-то Бомарзунда? Какой толк от этой крепости, не пойму. Кронштадт – понятно, дальше – русская столица!.. – пробурчал сосед.
– Надо же адмиралам хоть как-то отличиться. Наверное, и наш король, и их королева топают ногами от злости, побед требуют. И генерал наш однорукий что, зря пёрся в такую даль?
А кольцо блокады вокруг России во второй половине 1854 года сжималось всё сильнее и сильнее.
В Чёрном, Балтийском и Белом морях уже открыто хозяйничали многочисленные корабли союзников.
В начале апреля в Чёрном море они обстреляли город Одессу, в июне-июле – город Колу, Соловецкий монастырь, храмы и небольшие поселения в Белом море. Союзники также планировали напасть на Архангельск.
После ряда небольших стычек в Балтийском море, заблокировав русские корабли в портах и не осмелившись напасть на Кронштадт и Санкт-Петербург, интервенты приготовились напасть на крепость Бомарзунд.
А мы ведь помним, дорогой читатель, что в это время ещё одна англо-французская эскадра под началом английского адмирала Прайса, ещё недавно стоявшая в Перу, пересекла Тихий океан и подходила к восточным берегам России, к Камчатке.
Как позже скажет по этому поводу будущий император Александр III: «У России есть два союзника – армия и флот». И время покажет, что император совершенно прав. Однако надо добавить в эту фразу государя ещё слова: «российский народ», так как он – основа целостности территории своей страны.
Таким образом, на севере, западе, востоке и юге России началась наглая полномасштабная война Англии, Франции, позже и Сардинии. Мы уже молчим о Турции…
