Убедившись, что на Англию, к его великому сожалению, никто не собирается нападать и ему не суждено стать спасителем своей страны, а его доклад премьер-министру был ошибочным, адмирал Нейпир решился наконец-то на активные действия.
Эскадра снялась с якорей. Нейпир захотел проверить экипажи в бою. Корабли подошли к небольшому финскому городку Ханко, у входа в Финский залив. Там они обменялась с русскими батареями одиночными выстрелами из орудий. Особого вреда ни одной из сторон стрельба не принесла, но это были первые боевые выстрелы на Балтике.
Затем эскадра направилась к крепости Свеаборг. Подойдя ближе, Нейпир разглядел в подзорную трубу мощные укрепления и большое количество мортир и пушек. Он не решился нападать, поэтому эскадра отошла и опять встала на якоря.
Со времени прибытия эскадры адмирала Нейпира на Балтику прошло почти три месяца. За это время к нему присоединился крупный французский отряд под командованием вице-адмирала Парсеваля-Дешена, а с ним двадцать паровых и парусных кораблей. Затем прибыли шесть английских парусных кораблей, ранее обещанные премьер-министром Абердином.
И вот уже объединённый флот союзников двинулся в направлении Кронштадта и Санкт-Петербурга. При подходе к мощным укреплениям Кронштадта, эскадра потеряла два корабля, подорвавшихся на «адских машинах»[74]. В довершение всего на некоторых кораблях вспыхнула холера. Нейпир не решился на атаку. Флот снова замер на якорях, заблокировав русские корабли в портах.
Когда союзнический флот уже стоял на траверзе Кронштадта, на корабле «Петр I» в адмиральской каюте император созвал большой военный совет с участием всех имевшихся в наличии адмиралов. После доклада императору о неутешительном состоянии свеаборгских и гельсингфорских укреплений и после категорического совета адмиралов не выходить в море царь в гневе воскликнул: «Разве флот для того существовал и содержался, чтобы в минуту, когда он действительно будет нужен, мне сказали, что флот не готов для дела?!» Но, тем не менее, флот всё же не вышел в открытое море, как того хотели союзники.
И опять потекли монотонные дни. А Лондон требовал активных действий. Нейпир не торопился.
В июле 1854 года некоторое разнообразие внесла небольшая группа из трёх паровых корветов, посланных Нейпиром к крепости Бомарзунд для разведки и наблюдения за возможным передвижением кораблей противника.
Английский капитан Уильям Холл, возглавлявший эту группу, простояв несколько дней на траверзе крепости, каким-то образом нашёл на берегу опытного лоцмана, и тот, искусно маневрируя, провёл англичан по мелководью, приблизившись к Бомарзунду на расстояние выстрела. В нарушение приказа флагмана Холл открыл огонь по крепости и обстреливал её до тех пор, пока на всех трёх кораблях не закончились боеприпасы. Крепостные орудия тоже не молчали, но их ядра не долетали до кораблей, хотя несколько снарядов всё же угодили в борт одного из кораблей. Ущерб, причинённый обеим сторонам, был минимальным, но несколько защитников и членов английских экипажей были убиты или ранены.
Император Николай I наградил всех защитников крепости: каждому защитнику вручили по серебряному рублю.
Зато капитану Холлу не повезло: за нарушение приказа адмирал Нейпир объявил ему выговор и уже было снял с поста командира, но… за Холла вступилась английская пресса. Все лондонские газеты расписали это сражение как блестящую победу храброго английского капитана. Скривившись, словно от зубной боли, Нейпир порвал приказ и оставил в покое нарушителя дисциплины.
Истомившаяся в ожидании настоящих сражений лондонская публика с нескрываемой радостью встретила известие о поступке Холла. Особенных похвал удостоился подвиг Чарльза Лукаса, гардемарина одного из кораблей Холла. Когда на верхнюю палубу судна упал неразорвавшийся русский снаряд и прозвучал сигнал всем спрятаться в укрытие, двадцатилетний Лукас схватил шипящее ядро, поднес его к борту и бросил вниз. Едва коснувшись воды, снаряд разорвался, легко ранив двух моряков. В благодарность за этот поступок капитан Холл представил храброго и сообразительного юношу к званию лейтенанта. Адмирал вынужден был согласиться и с этим.
Но это были мелкие боевые стычки. А Лондон и Париж продолжали настаивать на более внушительных победах.
К началу августа к эскадре Нейпира подошёл караван транспортных судов с десятитысячным отрядом французских солдат, морских пехотинцев и военных инженеров. Солдаты были крайне истощены штормами и длительным переходом. Они были недовольны питанием, условиями их содержания, назревал мятеж. Нужно было отвлечь войска каким-нибудь сражением.
На борту «Дюк оф Веллингтон» шли бесконечные совещания и споры, доходившие до оскорблений и обвинений флагмана в трусости.
