На вид губернатору было лет сорок, среднего роста, худощавый, приятная внешность располагала к общению. На его груди красовались ордена Святой Анны, Святого Владимира и Святого Георгия.
Завойко был крайне возбуждён. По всему было видно, что ему не терпелось сообщить неожиданно прибывшим морякам что-то важное. Он уже было хотел приступить к делу, как в дверях появился судовой священник отец Иона. Иеромонах был в приличествующем такому случаю одеянии: в своём неизменном чёрном подряснике, поверх которого была надета ряса с широкими и длинными, ниже ладоней, рукавами. Воротник на рясе был оторочен слегка потёртым чёрным бархатом. В честь такого торжественного случая голова батюшки была расчёсана, и весь облик Ионы имел вполне благообразный вид.
Прежде чем поздороваться, Иона бросил взгляд на стол. Убедившись, что морские традиции соблюдены: на столе он разглядел закуски, графины с вином и даже бутылку бренди, – батюшка перекрестил присутствующих и громко произнёс:
– Да хранит Господь землю нашу святую, да будут мир и благоденствие на века долгие! Аминь!
Все перекрестились. Отец Иона быстро перезнакомился с гостями. Затем, торопя события, словно хозяин, всех пригласил за стол.
Старпом, прикрыв рот рукой, ухмыльнулся. Командир покачал головой и обречённо махнул рукой. Гости расселись. Старший помощник попросил разрешения у командира показать ребятам корабль.
– Гардемарин Кайсаров ждёт за дверью, Иван Николаевич.
Девочка радостно захлопала в ладоши.
– Прасковья, веди себя прилично. Мальчики, не давайте сестре баловаться, – наставляла мать.
Когда за детьми закрылась дверь, Иван Николаевич налил для дамы в бокал вино, мужчинам – в небольшие стопки бренди.
– Господа, – произнёс Завойко, – как бывший морской офицер хочу выпить за вас! За ваш нелёгкий путь, приведший вас к нам, в Петропавловск. Теперь вы дома, теперь мы вместе. С прибытием вас!
Все с удовольствием выпили. Испив довольно крепкого бренди, иеромонах даже глаза прикрыл от удовольствия.
– Капли божественны и приятны, – молвил он.
Наполнив опять стопки, с ответным тостом выступил командир фрегата. Иван Николаевич поблагодарил губернатора за оказанную честь посетить фрегат и, глядя на супругу губернатора, предложил тост за неё. Опять выпили.
После некоторой паузы Завойко приготовился было произнести речь и, дабы придать своим словам весомость, даже приподнялся… Однако сказать не успел, губернатора опередил батюшка, прекрасно понимавший, что его присутствие при дальнейшей беседе будет неуместным, а бренди в бутылке ещё оставалось. Не дожидаясь одобрения командира, Иона встал и быстренько разлил по стопкам божественный напиток, не забыв при этом долить вина в бокал Юлии Егоровне.
– Господа… – произнёс иеромонах, подняв свою стопку. – Дела людские, и грешные, и праведные, – все имеют своё начало и свои последствия. А ещё они, эти дела, обязательно имеют конец. Ибо сказано в… – тут Иона запнулся, запамятовал, откуда это изречение… Однако не растерялся, поднял левую руку со стопкой вверх и назидательно произнёс: – Всё проходит, и это пройдёт!.. Было начало и у нас, сермяжных, должен быть и конец мытарствам нашим…
Иона откашлялся и хотел было продолжить свой спич, как его неожиданно перебила супруга губернатора. Юлия Егоровна видела нетерпение мужа, она знала крайне тревожную обстановку в Петропавловске и решила ускорить разговор мужа с руководством фрегата:
– Василий Степанович, не пригласить ли нам на вечер господ офицеров в наш дом?
Иона несколько растерялся от такой, как он посчитал, бестактности. Лицо его приняло обиженное выражение, и не менее обиженный взгляд Ионы упёрся в лицо губернатора.
Завойко кивнул головой в сторону супруги:
– Отчего, Юлия Егоровна, не пригласить? Мы за честь это примем. Надеюсь, накормишь господ офицеров райской земной пищей, – и, повернувшись к судовому священнику, который так и стоял со стопкой в поднятой руке, добавил: – Вот и батюшка, поди, не откажется посетить нашу скромную обитель.
– С радостью и покорностью приму сие предложение. Да будут мир и спокойствие в вашем доме, – тут же произнёс довольный Иона и, сложив три пальца правой руки вместе, осенил себя крестным знамением.
Затем, не предлагая выпить присутствующим, выпил сам. После чего пробасил:
– Покину я вас, отроки. И явлюсь, аки Христос, пред вами вечером в доме вашем благословенном.
– Пойду и я, господа. Подготовиться надо, – произнесла супруга губернатора. – Пойдёмте, – обратилась она к старпому, – господин лейтенант, найдём детей.
Тироль с готовностью подал даме руку. Завойко и Изыльметьев остались вдвоём.
– У меня приказ Адмиралтейства, господин губернатор, дойти до залива Де-Кастри под начало вице-адмирала Путятина. Девять тысяч миль от Кальяо до Камчатки за кормой… Переход был весьма тяжёлым, – тихим, совсем уставшим голосом стал докладывать командир «Авроры».
Изыльметьев тяжело вздохнул. Завойко слушал и не перебивал командира фрегата:
